Будни чокнутой семейки

Глава вторая

- Привет, Компот! Тебе работа нужна? – вынырнув из сладкой утренней дремы, Капа попыталась сосредоточиться на слове «работа». За окном мокло серенькое осеннее утро. Трубка бубнила в ухо про интересный заказ, щедрую клиентку и доброго дядю Игоря, который всегда готов помочь племяшке. Капа закрыла глаза и лишь изредка поддакивая, слушала до безобразия бодрый голос бывшего дальнего родственника.

- Шанцева, ты что, спишь? Я уже к повороту подъезжаю, – последняя фраза быстро привела Капу в чувство, и она ринулась в ванную. Дядя Игорь не выносил ожидания. Это была одна из причин, по которой у него с Капиной двоюродной теткой не срослось. Он просто в один прекрасный день вышел из квартиры, чтобы прогреть мотор, пока жена надевает сапоги и, прождав ее полтора часа, психанул и уехал навсегда.

Капа выскочила из подъезда ровно через десять минут, на ходу пытаясь застегнуть куртку, и огляделась. Дядькиной синей «Газели» нигде не было видно. Можно расслабиться и нормально причесаться. Если, конечно, в сумке, которую Капа схватила в прихожей вместе с курткой, есть расческа.

Причесанная и застегнутая на все кнопки Капа сидела на краешке мокрой скамейки, подложив под попу папку с портфолио. Игорь все не ехал. Отгоняя воспоминания о теплой постели, Капа решила извлечь хоть какую-то выгоду из своей ранней побудки и вдохнула полной грудью, представив себя никуда не спешащей пенсионеркой на лавочке. Воздух холодил ноздри, кончик носа сразу замерз.

Легкая осенняя свежесть с ноткой пряной палой листвы. Можно разливать во флаконы и продавать в парфюмерных магазинах. Просто сидеть и дышать было скучно. Мелькнула мысль о комплексе упражнений на турнике и пробежке вокруг квартала. Вот, как раз подходящее время, чтобы выполнить, наконец, обещание, данное себе лет пять назад. Но, как всегда, нашлись причины, из-за которых именно сейчас занятия зарядкой были невозможны. Даже если Игорь задержится еще на полчаса, принять душ она не успеет, а ехать к клиентке как распаренная после скачки кобыла – нет уж, увольте. И не хотелось идти домой, менять сапоги на кроссовки. Ну и, если честно, заниматься дрыгоножеством и рукомашеством совсем не тянуло.

Хотелось плюнуть на все, отменить встречу с клиенткой и, вытащив из кладовки пыльный этюдник, написать спящий двор в молочно-белом тумане. Умбристые темные стволы на фоне красных кирпичных домов, голые ветки и акварельное небо в хмурых росчерках низких облаков. Круглую клумбу с остатками чахлых астр и облупленным постаментом в центре. Совсем недавно на нем стояла ваза с выкрошенными щербатыми краями и торчащей вместо ручек арматурой - символ давно ушедшей эпохи. Капа часто гоняла с нее местных детишек, которых неуемная обезьянья натура заставляла залезать на все, что выше табуретки. Видимо, кто-то из них и свалил вазу. Хоть бы никого не придавило. Пустой постамент в потеках сырой побелки выглядел осиротевшим. Капа представила, как можно передать сонную тишину осеннего двора. Черт, какой интересный этюд мог бы получиться, но нужно ехать к клиентке.

Вот так всегда. Есть настроение и волшебный пейзаж. И совсем нет времени. А когда это время появится, по закону подлости - главному закону жизни, дома проснутся, исчезнет загадочная, наполненная особым смыслом тишина. Ветер смахнет сказочный туман, деревья потеряют изысканную кружевную графичность и снова станут унылыми и обыденными. Двор из нездешнего, не принадлежащего этому городу и этой планете тайного места превратится в кучку обшарпанных сталинских двухэтажек с круглой клумбой, помятыми качелями и ржавой соседской «Нивой» перед подъездом.

Сзади хлопнула подъездная дверь и, обдав Капу неповторимым ароматом помойки, мимо скамейки проковыляла Тамара, местная сумасшедшая. Сердце у Капы немедленно нырнуло в задники осенних сапог. Было в этой потерявшей разум несчастной бабушке - мусорщице что-то необъяснимо жуткое, какая-то темная, давящая на психику пустота, от которой хотелось бежать со всех ног куда-нибудь подальше. Или забаррикадироваться какими-нибудь ватными матрасами, чтобы не видеть ее, не слышать это невнятное монотонное бормотание. Капа вздрогнула и невольно потянулась взглядом к согнутой в три погибели фигуре в бесформенном черном пальто и мужских ботинках.

“И ведь, кроме скорбной головы, никаких других болячек у нее нет”, - с удивлением подумала Капа, глядя на голые бабкины икры. “Волосы такие густые и седины не видно. Интересно, сколько ей лет?” Увешанная сумками Тамара прошлепала в сторону ближайших мусорных баков. Сказочное безмолвие разрушили шаркающие шаги, и левитановская легкая грусть пейзажа сменилась картинкой из «Сонной лощины». Зловещие деревья тянут изломанные голые сучья к мрачному небу, дома смотрят слепыми глазницами окон, и сгорбленная черная колдунья уходит в туман. Готика. Бёртоновщина. В общем, бесовщина. Разочаровавшись в ненарисованном этюде, Капа отвернулась и стала демонстративно высматривать машину, мысленно обзывая Игоря всякими обидными словами.

«Газелька» выскочила из-за угла соседнего дома и, лихо развернувшись, гостеприимно распахнула переднюю дверцу.
- Садись, Шанцева. Карета прибыла. – Дядя Игорь хлопнул рукой по пассажирскому сидению. Капа торопливо подхватила папку с работами и залезла в машину.
- Кофе будешь? Я на тебя взял. – Он, не глядя, ткнул ей в руки пакет с фастфудом. Капа вспомнила, что еще не завтракала и великодушно простила Игорю свое ожидание на холодной скамейке.
- Ну, как там твои оглоеды? Хату еще не разнесли? – Игорь когда-то принимал непосредственное участие в ремонте Капиной квартиры и очень болезненно воспринимал разруху в ее жилище. Капа, напротив, относилась к этому процессу философски. Если переживать по поводу каждой царапины на обоях, можно очень быстро сойти с ума.
- А этот хлопец так и живет у вас? – Что было хорошего в диалогах с дядей Игорем, так это то, что отвечать ему не обязательно. Он и так знал ответы на свои вопросы.