Будни чокнутой семейки

Глава третья

- Скажите, пожалуйста, зачем ваш сын ходит в школу? – учительница выдержала эффектную паузу и, потрясая пухлой дланью, требовательно уставилась на Капу.
- «Интересно, какого ответа она от меня ждет?» - Капитолине хотелось юркнуть под парту и затаиться там, тихо как мышка. Ей стало смешно. Взрослая женщина, мать четверых детей и по совместительству свободный художник, скукожилась под грозным взглядом классной дамы. Из глубокого партизанского подполья вылезла нерадивая школьница. Намертво вбитый в подсознание рефлекс требовал, чтобы Капитолина немедленно вышла к доске и, вытянувшись в струнку, отчиталась, почему она так наплевательски отнеслась к домашнему заданию по выращиванию сына.
- Родион что-то натворил? – обреченно спросила Капа.

Елена Куприяновна мстительно сверкнула очками и приготовилась перечислять.

Собрание затянулось. Капа едва успела заскочить в ближайший магазин, с разбегу ввинтившись в щель, через которую маленький унылый таджик выпускал последних покупателей. По-быстрому зашвырнув в тележку нехитрый продуктовый набор, она пристроилась к очереди в кассу, размышляя о вечном, а также добром и разумном. С классной руководительницей эта заношенная до лохмотьев цитата никак не соотносилась. В ряды сеятелей она просочилась по ошибке или чьему-то преступному недосмотру. Сама Капа не доверила бы ей даже посев петрушки на садовом участке. От учительницы фонило почти осязаемой ненавистью к дебилам-ученикам, их слабоумным родителям и трудовому законодательству, которое обязывало учителей терпеть эту банду придурков десять месяцев в году. Не то, чтобы Капитолина оправдывала свое чадушко или видела в нем недооцененного гения. Но ничего «криминального», что могло вызвать такое отношение со стороны классной дамы, на Родькином счету не числилось. Ленив, конечно, паршивец, болтает много. Опаздывает. Капа в который раз поклялась выпихивать сына по утрам на десять минут раньше и, расплатившись за продукты, решительно зашагала к родному двору. Ей предстоял непростой разговор с сыном. К такому событию следовало подготовиться заранее - найти в себе залежи праведного материнского гнева и обрушить на непутевого отпрыска. Вся проблема была в том, что внутри Капиного организма эти полезные ископаемые водились в очень малых количествах. Роль строгой, но справедливой матери давалась ей с большим трудом.

Дверь открыл взъерошенный Ярик. Молча выхватив у Капы пакеты, он метнулся на кухню и тут же убежал в свою комнату, где что-то тарахтело, взрывалось и страшно ругалось по-английски.
- Привет, - из ванной выглянула распаренная Аська в длинном халате и тюрбане из полотенца. – Тебе дядя Игорь прикольный столик привез. Пацаны его в спальню затащили, но он там не смотрится. Можно я его к себе поставлю?

Капа отрицательно покачала головой. Видимо, вопрос был риторическим, потому что дочь не стала настаивать, а величественно, как фрейлина Екатерины Второй в огромном напудренном парике, поплыла на кухню. Впечатление портили только вьетнамки, звонко щелкавшие при каждом шаге по розовым пяткам.
- Ася, это чужой комод. Мне его нужно разрисовать и отдать, – пропыхтела Капа, сражаясь с молнией на сапоге.

Разборки с сыном сразу же отошли на второй план. Капе не терпелось увидеть комод в его первозданном виде. Воспитание детей – это такой загадочный процесс, черт его знает, успешно он проходит или нет. Иногда Капитолине казалось, что коэффициент полезного действия от всех ее педагогических трепыханий не больше, чем от забега Аськиного хомячка в колесе. И вообще, вдруг, пока мама занята новым заказом, Родька немного помучается в ожидании головомойки и раскается самостоятельно?

Капа с трудом протиснулась в свою спаленку. В ней было тесно, холодно и пахло автомобильными выхлопами. Комод сожрал все свободное пространство в комнате. Растопырившись между диваном и креслом, он намертво заклинил дверцу шкафа и перегородил вход. Никто из юных грузчиков не догадался вытащить кресло или отодвинуть в угол тумбочку. Вдобавок они настежь распахнули балконную дверь.

Мысленно выругав беспечных и морозоустойчивых детей, Капа полезла через диван ее закрывать, но на половине пути поняла, что странный химический запах исходит не от перекрестка за окном. Это благоухал новоотдраенный комод. Запах был не очень сильным, даже с какой-то благородной миндальной горчинкой, но въедливым. Процесс освобождения дерева от вековых слоев краски Капа представляла довольно смутно, дальше шлифовальной машинки и нежной наждачной шкурки фантазия у нее не заходила. Кто же знал, что эти бандиты, Игоревы работнички, владеют секретом химического пилинга!
- Мам, ты зачем опять расчлененку купила? Что, сложно было сосиски взять? - возмущенная Аська просунула в дверь мокрую голову. - Ты же знаешь, я курицу не ем!

Присев на спинку дивана, Капа устало вздохнула. Прокормить младших Шанцевых было сложнее, чем семью коал в зоопарке. Родион терпеть не мог рис и свеклу, Ярослав не ел супы, Есения ненавидела курицу и все они категорически отказывались от тушеной капусты. Зато бич-пакеты шли у детишек на “ура”. Дополнительный мальчик Жека мог неделями питаться дошираками, чипсами и крабовыми палочками, запивая “Кока-Колой” эту адскую смесь. Капа воевала с детьми не первый год, но китайская лапша уверенно побеждала.
- Сосиски были вчера. Так что выбирай, плов или чахохбили? И не стой здесь с мокрыми волосами, простынешь.
- Мне все равно, я это есть не буду, - скривилась Аська и скрылась, хлопнув дверью.

Капа осталась один на один с комодом. Совсем недавно она была уверена, что очень удачно взяла работу на дом. Милое дело - сидишь себе дома с кисточкой и под приятную музыку разрисовываешь девственно чистые мебельные бока. Обед готовится, дети под присмотром. Но оказалось, что древний рундук не хочет помещаться на единственном свободном пятачке крохотной комнатки. Вдобавок он воняет как интеллигентный алкоголик после запоя - сдержанно и стыдливо, но, если подойти поближе, ядрено, до рези в глазах.