Будни госпожи злодейки

Глава 1

Тусклый свет фонаря дрожал на ветру, отбрасывая зыбкие тени на древнюю каменную кладку. Лунный диск висел над крышей, расплескав по мостовой мутный, молочный свет, в котором все казалось зыбким, призрачным, словно вырезанным из старого, запыленного сна.

Она стояла, прижатая к стене, словно статуя, словно безмолвная пленница этого мгновения. Холодный мрамор кожи, светлый, почти серебряный каскад волос, длинных, тяжелых, спадающих на обнаженные плечи. Черное корсетное платье с серебряными узорами облегало хрупкую фигуру, подчеркивая утонченность талии и вызывающий изгиб груди. Глаза ее — два обломка зимнего льда, безучастные, чужие, глядящие мимо него, мимо улицы, мимо этого мира.

Мужчина же, напротив, излучал веселую небрежность. Высокий, сильный, с оттенком едва сдержанной хищности в каждом движении. Его черные волосы падали на лоб, непокорно, будто отражая его натуру — дерзкую, безрассудную. Заостренные уши выдавали древнюю, нечеловеческую природу, а на губах блуждала лукавая полуулыбка. Черный камзол с вышивкой, расстегнутый у ворота, открывал загорелую кожу, цепочку с крестом, покоящимся между ключиц. Он словно парил между светом и тьмой, между насмешливостью и некой, тщательно скрытой, беспощадностью.

— Должен признаться, — с улыбкой протянул он, прижимая ладонь к стене у ее виска, — наше знакомство пошло совсем не по плану.

Она не ответила. Только ресницы дрогнули на долю мгновения.

— Обычно, знаешь ли, я начинаю с цветов, — продолжил он, склонив голову чуть ближе. — Или хотя бы с имен.

Глаза ее наконец сфокусировались на нем. Медленно, внимательно.

— Мне неинтересно, — сказала она, и голос ее был мягким, но в нем скользнуло что-то ледяное, почти опасное.

Мужчина приподнял бровь, словно только что услышал не отказ, а вызов. Он наблюдал за ней с едва уловимым любопытством, как будто пытался разгадать сложную загадку или уловить оттенок цвета в тусклом свете фонаря. Но выражение ее лица оставалось неизменным. Ни единой эмоции не дрогнуло в тонких чертах, ни одной тени удивления или страха не мелькнуло в холодных глазах. Она лишь смотрела – спокойно, отрешенно, словно уже знала каждое его слово заранее.

И тогда он рассмеялся – негромко, но искренне, с оттенком какой-то лукавой, опасной радости.

— Ну конечно, ты знала, — произнес он, чуть склонив голову, и в этот момент лунный свет очертил его лицо резкими тенями. — Твой драгоценный супруг пытался нанять лучшего киллера.

Девушка и бровью не повела. Только ветер чуть сильнее сорвал с ее плеч прядь белых волос.

Мужчина медленно улыбнулся, а затем, почти лениво, приблизился еще на сантиметр, так что его дыхание коснулось ее кожи. Теперь между ними не осталось и полувздоха. Он наклонился, касаясь носом ее носа – дразняще, беспечно, как будто играл с огнем.

— Но, увы, — его голос сделался тише, почти ласковым, — моих услуг так и не купили.

Тишина между ними растянулась, наполненная невысказанным, недосказанным, но нисколько не смущенным. Она знала. Знала с самого начала. И теперь смотрела на него так же ровно, так же бесстрастно, как смотрела бы на темнеющий горизонт или дождь, скользящий по стеклу.

Она по-прежнему не изменилась в лице. Ни один мускул не дрогнул, ни тень эмоции не пробежала по ее точеным чертам. Хотя, пожалуй, в самой глубине ледяных глаз мелькнула тень… нет, не удивления — усталости. Как если бы она слышала эти слова уже сотню раз.

Анариэль. Женщина, чье имя шепталось в тени коридоров, кто стал самым страшным кошмаром для собственного мужа. Ладранел полагал, что, вступая с ней в брак, он получит все: бизнес, имущество, власть. А когда понял, что просчитался, что невеста, такая прекрасная, такая хрупкая на вид, оказалась крепче его собственной воли — начал охоту.

«Охота на ведьм», как это называли в их кругу, шла уже лет пять. Ладранел нанимал самых искусных убийц, платил баснословные суммы, но каждый раз они исчезали бесследно. Кто-то оставался лежать в мокрых подворотнях, кто-то таял в ночи, как несостоявшийся кошмар. Никто так и не приблизился к ней.

До сегодняшнего дня.

Арнольд — единственный, кто смог.

Он и сейчас стоял перед ней, все так же лениво опираясь рукой о стену, не торопясь, не делая лишних движений, будто наслаждаясь моментом. В его глазах плясал свет фонаря, в улыбке скользил лукавый, почти мальчишеский азарт.

— Так как насчет глинтвейна? — наконец произнес он, слегка склонив голову.

Голос его был обволакивающе мягок, почти доверителен. Как будто он предлагал нечто интимное, личное, а не обсуждение вопроса жизни и смерти.

— Думаю, наша беседа заслуживает хорошего вина и теплого вечера у огня, не находишь?

Анариэль медленно отвела взгляд, точно оценивая что-то невидимое в ночи. Лунный свет окутывал ее серебристые волосы холодным сиянием, подчеркивая безмятежность черт лица, но за этой маской безразличия скрывалась мысль. Ее тонкие пальцы слегка дрогнули, словно пробежав по невидимым струнам судьбы, прежде чем она кивнула.

— Хорошо, — тихо произнесла она.

Арнольд чуть приподнял бровь, явственно удивленный таким быстрым согласием. Он привык к играм, к торгу, к насмешливым отказам или, наоборот, театральным возмущениям. Но не к такому хладнокровному принятию.