Будни и праздники советской молодёжи

Один день заграничной жизни

Света отдыхала в Румынии, на берегу Чёрного моря. Приехала она сюда с группой туристов по профсоюзной путёвке со своей подругой Лариской. Погода стояла отличная. Вода в море, как парное молоко. Зашёл – и выходить не хочется!

Однако сейчас она пришла на берег одетая, так как румынский гид назначил встречу всей группе. На девушке было надето розовое в мелкую розочку платьице. Наряд был красивый, соседка постаралась-сшила. Отрезная талия, юбка-шестиклинка, расклешённая к низу. На груди – волан, отделанный тоненьким кружевом, по низу подола – тоже кружево. В общем, обычное, повседневное ситцевое платьице.

К Свете подошёл гид. Увидев её, он вдруг начал возмущаться на румынском языке, размахивать руками. При этом мужчина с завидной периодичностью дёргал девушку за платье. «Чего это с дядькой-то случилось? – подумала она. – Даже русские слова все позабыл! По-своему лепечет чего-то».

– Он сказал, что в таком платье в ресторан ходят, а не на берег. Он считает, что ты воображаешь, – с акцентом, но вполне понятно, весело пояснил Ларискин друг-румын.

В свободное от работы время парень регулярно тусовался со Светиной подружкой.

– Ага, то есть она выпендривается, значит, – прояснила по-русски подошедшая вместе с ним Лариса, одетая в симпатичный ситцевый сарафанчик.

Гид, услышав новый голос, повернулся и упёрся взглядом в Ларисин сарафан. Дяденька мгновенно превратился в кипящий чайник, только вместо свистка он быстро-быстро сыпал словами, для девушек абсолютно не понятными. Потом махнул рукой и отвернулся. Румынский друг засмеялся и коротко пояснил:

– Лариса тоже в ресторан собралась.

– Да разве я в ресторан в таком пойду? – возмутилась та.

Дома в ресторан обычно надевали яркие наряды из синтетической ткани, например, из кримплена или искусственного шёлка.

Днём девчонки опять вспомнили происшествие с гидом и рассказали об этом женщинам из тургруппы.

– Девочки, в Румынии натуральная материя очень ценится, потому что здесь её не производят, – пояснила Анна Николаевна, бойкая бабёнка, успевшая уже ранее побывать в Чехословакии и Болгарии. – Выйти в ситцевом или сатиновом платье для них – шик! На западе уже давным-давно на синтетику особого внимания не обращают, а у нас всё наоборот. Эх, не умеем мы ценить, то, что имеем!

Заявление это имело последствия. Дамы достали из чемоданов свои ситцевые платья и теперь гордо расхаживали по кафе, куда все пришли на обед.

В тургруппе у них было всего два мужчины. Ну, как мужчины-то? Два паренька – высокий и пониже. Все звали их Толик большой и Толик маленький. Туристы чинно сидели и активно пытались отделить кусочек от шницеля. Народ в тургруппе собрался простой, фабричный, к ножикам не приученный, поэтому приходилось не сладко. Все тихонько вздыхали и пилили мясо, как могли. Нужно было показать культуру русского народа. Мол, мы не хуже других! Все сосредоточенно поглощали обед. Вдруг большой кусок мяса просвистел у Светкиного уха и торжественно шлёпнулся на ковёр в самом центре комнаты. Все, как по команде, уставились на шницель. Подбежал официант, быстренько собрал мусор в совок и унёс. Все, стараясь не хихикать и соблюдать правила культурного поведения, уткнулись носом в свои тарелки и продолжили трапезу. «У кого кусок-то улетел? – подумала Света и оглянулась. – Ну, так и есть. Толик маленький сидел, нахохлившись, и грустно смотрел в свою пустую тарелку».

– Слышь, Свет, – фыркнув, зашептала Лариска. – Дома, поди, подобрал бы, помыл и скушал.

– Мне его жалко, – повернулась в ответ Света. – Я не прочь поделиться с бедолагой.

– Да ты что, потом от руководителя группы прилетит! Некультурно лазить по чужим тарелкам.

– Вот блин, как всё сложно!

И девчонки, хихикнув, весело взялись за нож, благо они-то как раз обращаться с ним худо-бедно умели.

Ближе к вечеру Светлане захотелось персиков. Она взяла деньги, пакет и пошла на поиски. Персики продавались прямо на улице с лотка. Очередь была человек пять. «Нормально, – подумала девушка. – Недолго ждать». Пока стояла, заметила, что русской женщине вредная продавщица положила недоспелые фрукты, с зеленцой, зато американке выдала все спелые и сочные. «Ну, погоди», – подумала Света, обидевшись за свою нацию.

Наконец, подошла её очередь.

– Пли-из, – улыбнулась она. – Бонжюр, ай хэв… па-ат…

Помесь английских, французских, немецких и румынских слов возымели действие. Светлана стояла и царственно тыкала пальчиком в самые спелые плоды. Продавщица, улыбаясь, подала всё, что просили. Расплатившись, девушка широко улыбнулась и от всей души, чётко и громко сказала русское:

– Спасибо!

Продавщица изменилась в лице.

Светлана шла, любуясь купленными персиками, потом остановилась и, обернувшись, погрозила кулаком:

– Будете знать, как русских обижать!»

Отомстила.

После ужина у Лариски было свидание со своим румыном, собралась на местную дискотеку на корабле. На Свету положил глаз светловолосый прибалт – амбал метр девяносто. Она ему едва до плеча достаёт. Встречу назначил на берегу.

– Вот, как раз и подождёшь меня. Сама знаешь, вместе ушли – вместе пришли.