Будни и праздники советской молодёжи

Попутчики

– Тук-тук, тук-тук, тук-тук, – стучат колёса, рельсы звенят.

Это поезд «Москва – Мурманск» везёт своих пассажиров. В плацкартном вагоне, в аккурат рядом с туалетом, образовалась маленькая ячейка общества, состоящая из двух молодых девчонок двадцати трёх и двадцати шести лет и парнишки лет семнадцати. Четвёртое место, как ни странно, пустовало. Ехать им предстояло около двух суток. Совершенно незнакомые люди вдруг на два дня стали одной дружной семьёй. Девушки сразу выяснили, кто есть кто. Таня была северянкой, жила в городе Полярные Зори рядом с атомной электростанцией. Сейчас возвращалась домой от бабушки. Наташа была студенткой-заочницей, училась в Москве. На Север она приехала по вызову год назад и теперь жила в Ковдоре, по соседству с финами. Мальчик ехал к отцу в Мурманск. Сам был коренным москвичом. Вот такая разношёрстная компания собралась вместе волею судьбы.

Парнишку звали Данькой. Он что-то затих на верхней полке. Девчонки болтали о жизни и случаях.

– Сняли мы с подругой однажды квартиру на время сессии, – таинственно начала Наташа. – Дело к ночи, легли спать. Вдруг Надька говорит, мол, по ней кто-то ползёт. Встали, включили свет, отогнули одеяло – клопы. Отогнули на стене ковёр, а там… Оглянулись, они везде: по стенам ползут, по потолку – черным-черно! Кровушку человеческую почувствовали, гады. Мы руки – в ноги, шмотки в чемоданы покидали и бежать. Ладно, хоть за квартиру ещё не заплатили. Время десять, темнотища, а мы с вещами по улице бредём. Хорошо, в общежитии нас приютили на ночь…

– Клопов я не видела, – покачала головой Таня, – но зато тараканов на Севере – немерено. Прямо в холодильниках живут, и ничего им не делается.

– Так северяне же, – хмыкнула собеседница. – Их нулевой температурой не убьёшь. Только тридцатиградусный мороз в силах.

– А я тараканов ещё ни разу не видел.

С верхней полки свесилась голова.

– Везёт тебе.

– Не переживай, скоро увидишь. В Мурманске их пруд пруди, – радостно пообещала Татьяна.

– Ты чего там, музыку слушаешь втихаря?

– Хотите послушать? Держите касетник. У меня и наушники звуконепроницаемые есть. Отец мой – лётчик, вот и осчастливил сына.

– Давай сюда свой дефицит, и сам спрыгивай.

Данька кузнечиком сиганул вниз, высунул голову в проход и сообщил:

– Чай разносят.

– Пора и перекусить. Вы как, не против? – спросила Наташа.

Против не был никто. Все выложили из закромов еду, решив, что стол будет общим. Данькина копчёная колбаса вызвала всеобщий экстаз.

Проводница вагона Сергей принёс чай. Житель верхней полки вытащил из сумки домашнее печенье, творение бабушкиных рук. Он вообще оказался щедрым, добрым и милым мальчиком. И не скажешь, что коренной москвич. Ни спеси тебе, ни гонору. Девчонки стали ласково называть его «младшенький».

После чая народ потянулся в туалет. Дверью «боть-боть!» А то и вообще закрыть не удосуживаются. Что делать-то? Часового пробовали поочереди выставлять. Так за чаем по второму кругу пришлось пробежаться, горло-то пересохло. Тогда решили объявление повесить. Вскоре на двери гордо красовалась надпись: «Закрываем двери нежно!» Немного помогло.

– У меня тогда ангина была, температура тридцать девять. Голос пропал. С местом, правда, повезло – нижняя полка да ещё в самом центре вагона.

Таня глотнула чаю и продолжила рассказ:

– Где-то в середине ночи на меня мужик какой-то пьяный навалился. Всю нижнюю губу гад искусал. А я и кричать-то не могу, рот открываю, а звука нет. Немое кино, да и только. Пыталась отбиваться, да где там.

– А люди куда смотрели? Или разом ослепли все?

– Так дело было часа в три, самый сон!

Рассказчица зазвенела ложечкой, нервно размешивая сахар.

– На моё счастье моряк в туалет захотел да безобразие это и увидел. Схватил насильника за шкирку и в тамбур выкинул. Там ещё настучал ему походу. До утра меня больше никто не беспокоил.

– Опасность поджидает, можно сказать, за каждым углом, – вздохнула Наташа. – Я на сессии была и в тот раз жила у подруги в Подмосковье. Они в отпуск уехали, а я вроде как дом сторожила. Еду как-то на электричке. Вижу, студент по обмену какой-то на меня смотрит, то ли эфиоп, то ли араб. Я тоже вперила в него свои глазёнки. Мы, русские женщины, свободные, нас шапкой просто так не собьёшь. Любой взгляд выдержать можем. Вдруг вижу, он начинает продвигаться мою сторону. И тут до меня, дурынды, доходит, что у них на родине такие гляделки могут расценить, как приглашение. С иностранцами этими сладить трудно. Вольготно им живётся у нас в стране. Закон всё им позволяет и от всех защищает. Чувствую, жаренным запахло. Стою ни жива – ни мертва. Тут как раз моя остановка. Я – на выход, и он – на выход. Все на мост пошли, чтобы на другую сторону путей перейти. Иду, за спинами людей прячусь. Вижу, стоит на верхних ступеньках, ворон чёрный, меня ждёт. Я обратно вниз и через пути под мостом полезла. Сама не помню, как перелетела на другую сторону, и дёру со всех ног. Убежала.

Младшенький выдал всем по яблоку и вздохнул:

– Как опасно, оказывается, быть девушкой.

Решили больше страшилок не рассказывать. Данька хрустнул яблоком, прожевал и выдал:

– Слышали короткие анекдоты? Вот один. Удав изнасиловал мартышку…

– Чего?

Девчонки даже жевать перестали и захохотали в два голоса, а парень продолжал выдавать перлы:

– Баня. Через дорогу – раздевалка. Или вот ещё. Колобок повесился!

Начали вспоминать анекдоты. Настроение резко изменилось в лучшую сторону.