Будни ребёнка "индиго"

Глава 71

Глава 71-я: "Последние наброски"

Вокруг меня полным-полно чужих душ... Вернее, тех, что продолжают отчуждаться друг от друга в этом мире, забывая о том, что однажды их личный мирок может стать слишком мал и запросто сможет вместиться между ударами сердца! Особенно, если то постепенно затухает. Так, ослабевающее сердце мамы больше не впустит в себя ничего и никого нового не примет тоже. Но это не коснётся нарастания событий в ужасной плавности происходящего вокруг. Всё потому, что maman, ремиссии подвергшись, будто сама себя омолодила, а о недавнем путешествии в больницу напоминает лишь приторный запах тяжёлых лекарств, исходящий иногда от одежды. Зато волосы у Эсы выросли новые: тёмного оттенка, жестковатые и чуть волнистые. Оттого по мере малого подрастания они сразу оформились стильной стрижкой.

— Зато зубы безнадёжно расшатались, почти собираются выпасть! — вздыхает maman, морщась от неудовольствия и потирая то правую, то левую щёку.

Сегодня она заставляет меня выбирать себе платьице на выпускной, эдакую приемлемую женственную упаковку, что не очень соответствует моей натуре. Правда, если бы нелёгкий выбор происходил в большом универмаге, то и я бы расстаралась с большим вдохновением. А так мы с Эсой уже полчаса топчемся в комиссионке, изыскивая среди уценённых товаров нечто не такое шикарное, как поначалу мне хотелось, и вовсе не бальное, в наивных лентах или кружевах, и даже не строгое чёрное, а вот…

— Наконец, что-то тебе подойдёт! — maman отвесила в сторону лёгкий шёлк: прямое платье, с нежно-зелёной рябью перелива по впечатляющей длине и оригинально подвёрнутым воротником, и глубокомысленным тоном добавила: — Как под тебя сшито.

— Тем, что слишком прямолинейное?

— Нет, тем, что бледновато и в крапинку.

Похоже, вместе с волосами у maman прорезалось неслыханное досель чувство юмора. Что же касается светло-зелёного одеяния, мне оно кажется чересчур взрослым, пожалуй, я с таким не совладаю, запутавшись в его длине.

— Может, и не оставаться мне тогда на выпускной? Забрать аттестат и домой! 

— И как ты сама об этом догадалась! Мы с папой именно такое хотели тебе предложить. Нечего делать тебе на том празднике жизни. То есть, я хотела сказать, будет и на твоей улице праздник! Да ты всё сама прекрасно понимаешь!

— Даже не прекрасно, кристально!

—А платьице надеть придётся, хоть и не покрасоваться перед всеми, а просто для приличия в торжественной обстановке. И пускай в гардеробе останется, может, ещё в гости в нём сходишь.

На выбранном остановились. В самом деле, что я забыла на том выпускном? Родного класса у меня толком не бывало, а с новым не могло сложиться за короткий срок, да если честно, не больно хотелось. И так я устала от чужого распорядка в моей жизни, а тут ещё maman, которой вечно что-то надо! Родителям раньше надо было заботиться о близости близких друг к другу, а теперь поздно делать это по-настоящему. Ну, если только для вида. Тем более Брэб за меня давно решил: учиться мне теперь на хлебопёка вместе с троечниками и до поры по данному вопросу не протестовать. Так, какого чёрта радоваться тем, что кончились экзамены, и время "начальной школы жизни" скоро выйдет? К сожалению, слишком мало весёлого ждёт впереди, а жизненных школ предвидится ого-го ещё сколько!

Вот и первая неприятная мелочь из послешкольного: шесть мелких фотографий на документы для поступления. На каждой из этих чёрно-белых фоток я похожа на еле живой двойник самой себя: размыта, невнятна, блекла! Будто основной запас жизни у меня извлекли, и сейчас я живу на внутреннем резерве, что также помалу истощается. Лёгонького наполнения от обозлённой математички действительно хватило на экзамены, что оказались собственно и не такими тяжкими, я зря была вся дёрганая. Эса с Брэбом даже решили посиделки сотворить в честь моего освобождения от десятилетнего ига учёбы, приобретя клубнику и шампанское, а Мунк фруктового пломбира прикупил, загрузив им морозилку. И всё равно, я веду себя и чувствую так, будто всамделишная жизнь продолжается ночью, пусть и в ограниченном домом пространстве, а днём я увядаю, томлюсь излишком солнечного света. Светлый июнь, яркий не для меня! Начало лета — просто кошмар, это пакостно противоречивое время годно для того, чтобы с пользой разделить его с врагами. Что я намереваюсь сотворить, добровольно-  принудительно наведавшись на тот выпускной. Вернее, мне хватит его торжественной части.

…Фу, как все здесь расфуфырены! Спесью аж прёт. К примеру, от тех гордых медалисток Индри с Натали. Парни строят из себя крутых, вызывающе смалят у входа в актовый зал. Я выбрала себе местечко ото всех подальше, правда, не на галёрке, а то буду спускаться за аттестатом и завалюсь в удлинённом зелёном на самой высокой ступеньке к удовольствию некоторых присутствующих. Кстати, присутствуют там ещё те экземплярчики! Во главе со здоровенной Мартеной учителя пытаются забиться в угол подле транспаранта, чтобы разлить с трудом добытое спиртное по чашкам, а потом компанией употребить. По залу суетливо мечется разодетая в блестящую "ангору" завуч и немного мешает сосредоточиться этим своим мельтешением туда-сюда. На кафедре готовится к вручению аттестатов директор, галстук нацепив не просто кричащей расцветки, а прямо зверски щиплющей глаз. Это даже мне из отдаления видно.

И ещё виднее, как массово несутся в зал родители, все к своим чадам, до жути радостные. Вот и Адрева в укороченной версии мини-юбки и сразу с двумя "предками" под каждой ручкой. Ах, её гуляющий налево папа и с гордым видом игнорирующая сие обстоятельство мама! Вообще, какие тут все довольные, по-дебильному просто. Старательно делают вид, что в их жизнях, в отличие от жития разнесчастного семейства Плаха, всё в порядке. Да чтоб вам такой вид делать примерно полгода! А дальше может наступить прозрение. Так, за своим злобствованием я пропустила высокопарные речи, вроде того, как: "выпускаем вас в последний путь! В смысле, выводим всех на большую дорогу". Сначала полчаса отягощали серебряными и золотыми муляжами всяких Индри и Натали, подобных наспех выращенных "вундеркиндок" набралось пяток на параллель.