Будни жены ректора

5

Можно было бесконечно долго размышлять над тем, что задумал мой фиктивный супруг — Ардан Вейлхарт, новый ректор Академии стихий, человек, чьё имя раньше вызывало у меня трепет и чувство счастья, а теперь — странную, непонятную тревогу. Но желудок, как всегда, оказался практичнее разума: он жалобно заурчал, напоминая, что, если я не позавтракаю сейчас, весь день превратится в череду дурного настроения, дрожащих рук и неудачных заклинаний.

— Пора, — сказала я Тине, и взглянул на окно, за которым пропасть тонула в утреннем тумане. — Иначе я начну злиться на всех подряд, а это плохо кончится для кого-нибудь. Или ещё хуже меня опять вызовут в кабинет ректора.

Мы направились в столовую. По пути я невольно оглядывала коридоры — те самые, по которым столько раз бегала с Каем, прячась от преподавателей после очередного «эксперимента». Но теперь всё выглядело иначе. Не потому, что замок изменился — нет, он оставался таким же мрачным, величественным и слегка обожжённым. Просто теперь я знала. Замок Вейлхарт — не просто учебное заведение. Это родовое гнездо. Место, где когда-то решались судьбы королевств. И где, по иронии судьбы, я оказалась замужем по контракту за его наследником. И как я могла вообще об этом не подумать?

Бывший бальный зал, а теперь столовая, всё ещё хранил отголоски былого величия. Высокие сводчатые потолки украшали фрески — слегка потемневшие от времени, пара и неудачных взрывов студентов-магов. Но даже сквозь потрескавшуюся позолоту чувствовалась мощь: здесь когда-то танцевали не просто аристократы, а повелители стихий. Теперь же вместо вальсов звучал смех, лязг тарелок и шипение котлов, из которых то и дело вырывались клубы дыма или лёгкий ветерок.

Витражи на окнах — когда-то просто украшение — теперь были живыми. Каждый реагировал на присутствие определённой стихии: красный трепетал, как живое пламя, зелёный — вихрился.

Паркет, некогда отполированный до зеркального блеска, давно заменили на плиты из закалённого базальта — практично, учитывая, сколько раз его прожигали, сдували и вообще использовали как мишень. Люстры тоже исчезли. Вместо них висели четыре огромные сферы — огненные элементали первого уровня, спокойно парящие под потолком. Их мягкое сияние освещало зал вечером, а ночью включались магические светильники — скромные, но надёжные.

На месте оркестровой галереи теперь располагалась кухня. Оттуда доносился гул — звон посуды, перекличка поваров, ароматы жареного, трав и чего-то сладкого.

Над стойкой раздачи висела знакомая вывеска — послание от главного повара, написанное жёлтыми буквами на чёрной доске:

«Ешьте с умом, ешьте с балансом.

Не ругайтесь за столом — иначе суп станет солёным от слёз.

И да — если увидите, как пирожное уплывает в окно…

Это не галлюцинация. Это просто магия.»

Меню, как всегда, делилось: для огненных и для воздушных. Мы с Тиной пришли последними — зал уже почти опустел. Я взяла поднос, столовые приборы и медленно двинулась вдоль стойки.

«Воздушная каша. Облако-омлет. Ветренный чай. Булочка-торнадо».

Всё лёгкое. Всё недостаточное. Я бросила взгляд на огненную сторону: яйца с беконом, сэндвичи с курицей, свежевыжатый сок и травяной напиток с дымком корицы. Желудок застонал ещё громче.

— Почему такая несправедливость? — проворчала я, чувствуя, как внутри разгорается знакомое раздражение. — Я таким набором даже до обеда не дотяну.

Тина фыркнула, уже набивая тарелку огненной едой:

— Потому что воздушные маги должны быть лёгкими. Иначе под весом собственного тела упадут в пропасть, и воздух их не удержит.

— По твоей логике, вас кормят на убой, потому что огненных магов должно быть много, чтобы не сгореть дотла при первом же заклинании, — парировала я, грустно глядя на яйца.

— Я с тобой поделюсь, — мягко сказала она, уже откладывая половину своей порции на мой поднос.

Мы устроились за дальним столиком, у окна, откуда открывался вид на обрыв, где под робкими осенними лучами исчезал туман. Я молча перемешивала кашу, чувствуя, как внутри всё ещё кипит смесь обиды, тревоги и чего-то, что я не хотела называть.

— Знаешь, — тихо сказала Тина, осторожно, будто боясь спугнуть, — как жена ректора ты могла бы повлиять на меню в столовой.

Я чуть не выронила ложку. Если бы я была огненным магом, то, наверное, и правда прожгла бы в ней дыру от одного только упоминания этого слова — жена.

— Ты издеваешься? — резко спросила я, но тут же смягчилась, увидев её искреннее выражение лица.

— Нет, — она пожала плечами. — Просто… в моём мире, ну… из того места, откуда я приехала, такие вещи вполне возможны. Если ты кому-то важна — ты можешь менять правила. Даже в столовой.

Опять. Опять она чуть не проболталась. Тина — или, как её звали дома, Антонина — была из другого мира. Мы с Каем сначала просто смеялись над её странными словами, потом — помогли ей скрыться, а потом семья Кая и вовсе удочерила её, увидев силу её огненного резерва. Он был необъятным. Такой, что за него можно было продать королевство. И если бы об этом узнали, на неё бы сразу начали охоту — не за сердцем, а за генами.

Я глубоко вздохнула, проглотила ложку каши — безвкусной, лёгкой, как обещание, которое никто не собирался исполнять — и спросила, стараясь говорить спокойно: