Люди мирские, чада погибели стали распространять слух о том, что Гоголь помешался. Воистину: Слово крестное погибающым убо юродство есть, а спасаемым нам сила Божия есть (1 Кор. 1, 18).
Не будем вспоминать имена других недоброжелателей Гоголя, трудившихся ради гибели Православной государственности. Приведем лишь интересное и оригинальное высказывание вечно оригинального П.Я. Чаадаева: "При некоторых страницах слабых, а иных и даже грешных, в книге его находятся страницы красоты изумительной, полные правды безпредельной, страницы такие, что, читая их, радуешься и гордишься, что говоришь на том языке, на котором такие вещи говорятся".
Итак, книга была принята по-разному разными людьми. Мнози бо суть звани, мало же избранных (Мф. 20, 16). Оптинский иеромонах Климент (Зедергольм) признавался Льву Кавелину, послушнику Оптиной пустыни, ставшему позднее архимандритом Леонидом, наместником Троице-Сергиевой лавры, что гоголевская "Переписка" стала некогда началом его пути к Православию. Плетнев назвал книгу "началом собственно русской литературы". Богоборцы и русоненавистники своим неприятием подтвердили это, а сила их неприятия говорит о достоинствах ее.
Очень хорошо отозвался о «Переписке» архимандрит Феодор (Бухарев). Отец Феодор говорил о Гоголе: «Мне виделся в нем уже мученик нравственного одиночества».
Отредактировано: 03.08.2018