Буду главной героиней!

17. Змея

Спасибо автору, исключительно на символе Уробороса останавливаться он не стал — добавил что-то свое. Элемент не самый оригинальный, но все же.

И вот теперь мы разношерстной компанией из четырех человек отправлялись в архив расшифровывать его. Да, я уже знала его значение — как и всех остальных, которых Аэлине и Лориэну только предстояло увидеть в своих снах.

Но мне нужно было как можно больше времени, проведенного с принцем… Сказать “наедине” язык не поворачивался, так что пусть будет так. Мне нужен был повод быть с ним рядом, разговаривать с ним. А еще — возможность произвести на него впечатление.

Поэтому пока будет придерживаться сюжета…

Но на моих собственных условиях.

Погруженная в свои мысли, я вслед за остальными добралась до архива. Замок лязгнул, словно вздохнув, и небольшая резная дверь неохотно отворилась, выпуская из недр комнаты запах самого времени. Это был не привычный аромат старой бумаги и кожи переплетов, которым дышала остальная часть королевской библиотеки. Здесь пахло сырой землей, увядшими травами и пылью веков, осевшей на хрупких, пожелтевших страницах.

Архив был не просто комнатой, а лабиринтом, высеченным в самом сердце замка. Каменные стены, грубые и неровные, хранили следы резца, словно напоминая о том, что знания, которые здесь хранятся, добывались с трудом. Свет из редких узких окон, похожих на бойницы, едва проникал сквозь густую завесу пыли, танцующую в воздухе, словно призрачные мотыльки.

Бесчисленные стеллажи, высотой почти до самого потолка, тянулись вглубь, образуя узкие, извилистые проходы. Они были забиты свитками, перевязанными пожелтевшей веревкой, книгами в потрепанных кожаных переплетах, картами с выцветшими чернилами и даже деревянными табличками, исписанными непонятными символами.

Здесь, в этом затхлом святилище ушедшей эпохи, жила история Эльфары – ее победы и поражения, интриги и предательства, тайны, которые правящие династии пытались скрыть или, наоборот, увековечить.

Я зачарованно провела рукой по корешку книги, ощущая под пальцами шершавую текстуру старой кожи. Это была не просто библиотека, а настоящий склеп, где похоронены не слова, а жизни, судьбы, целые эпохи. Именно здесь, среди призраков прошлого, нам троим предстояло разгадать тайну древнего символа.

К счастью для меня, автор не пытался сделать жизнь героев чересчур легкой. Во-первых, для большего вовлечения читателей в их приключения. Ну а во-вторых, в противном случае книга получилась бы слишком короткой. Кому хочется следить за перепетиями чужих судеб на протяжении сотни страниц?

Потому никакого универсального ответа вроде “энциклопедии символов” автор не предоставила. В главе, посвященной трактовке одноглазой змеи, кусающей себя за хвост, Аэлина начинала с изучения родословных знатных семейств. Она подозревала, что символ может быть фамильным гербом, связанным с какой-то древней династией, предвидевшей грядущие потрясения.

В процессе поисков, перемежающихся милыми диалогами с Лориэном, показавшим себя весьма эрудированным и пытливым человеком, Аэлина натыкалась на упоминание рода Аскаридов — некогда могущественного, но ныне исчезнувшего. Их гербом была змея, но в описаниях не было никаких упоминаний про пожирание хвоста и, тем более, про глаз.

Лориэн же изучал старинные книги по алхимии и древней магии. Разумеется, при этом мило беседуя с Аэлиной, которая представала перед читателем любознательной и умной девушкой. Благодаря покрытыми пылью веков трактатам, Лориэн выяснял, что в древности змея, пожирающая свой хвост (то есть тот самый, хоть и неназываемый здесь, символ Уроборос), часто ассоциируется с цикличностью, вечностью и трансформацией. Однако раскрытый глаз добавляет символу совершенно иной или дополнительный смысл.

Методично выстраивая цепочку умозаключений, обсуждая выясненное и обмениваясь улыбками, Аэлина и Лориэн в конце концов добирались до дневника Элиаса Вентури, странствующего ученого и картографа, жившего пару веков назад.

Вентури был известен своими путешествиями и изучением древних культур. Однако в конце насыщенного жизненного пути он был осужден за ересь, а его работы предали забвению. В его дневнике, среди зарисовок экзотических растений и затерянных городов, Аэлина находила подробное описание этого символа, увиденного им в руинах храма, посвященного забытому божеству.

Ну что ж, теперь его нашла я.

Честно говоря, я действительно намеревалась чуть растянуть поиски. Вот только мое присутствие принц и принцесса словно не замечали. Я чувствовала себя так, будто мы втроем находимся на сцене, но свет прожектора освещает только их двоих. Они смотрят друг на друга…

Они видят лишь друг друга.

Да, Лориэн откликался на мои реплики, отвечал на мои вопросы — пусть и говорил при этом то, что я уже знала из “Хроник Эльфары”. Но проходила минута, другая, и его взгляд снова возвращался к Аэлине. Да и она хороша… То смешно чихнет из-за скопившейся на стеллажах пыли, то наморщит нос, разбирая особенно сложный текст.

Улыбка, которая появлялась на губах Лориэна, когда он украдкой наблюдал за ней (не зная, что я наблюдаю за ним), говорила о многом.

Что ж, я решила не рыть себе дальше яму. И вообще надоело чувствовать себя даже не костылем, а просто третьей лишней! Потому, пройдя к нужному стеллажу, я “случайно” наткнулась на нужную рукопись.

Объяснения, как такое возможно, у меня не было. Пусть додумывают сами. В крайнем случае я могу оправдать это внутренней чуйкой, шестым чувством или своеобразным (и весьма своевременным) проявлением дара.

— Кажется… Я что-то нашла.

Арон, наблюдающий за нами со своего стола, отчетливо хмыкнул. Он был ближе ко мне, нежели к принцу с принцессой, а потому услышать его могла лишь я.

Да что сейчас-то ему не так?

Отмахнувшись от мыслей об Ароне, я подошла к Аэлине и Лориэну с дневником Вентури.

— Тут записи одного исследователя… В них много интересного. Но главное, что, согласно им, змея, пожирающая свой хвост, символизирует цикл смерти и возрождения, то есть бесконечный процесс трансформации.