Буду любить тебя вечно

Глава 7. Крис

А дальше, точно в подтверждение – снова плохо. Но мне кажется, это единственное, что уберегло меня от какого-то подкатывающего взрыва.

Если б эмоции прорвались, не уверена, что грудная клетка выдержала бы такого обвала. До распирающей боли, сколько их было внутри. Сжало сердце в тиски, точно пружиной перед выстрелом самым – его бы разорвало точно, когда они прорвались с выстрелом.

Не знаю, сколько так словно ни живая, ни мертвая на полу в ванной сидела. Тыканье носом холодным и влажным в руку, а я взгляд опустила, понимая, что держу её на животе. Глаза Лекс чёрные, она под бок комочком устроилась и голову к животу, и тут окончательное осознание – я беременна. А там под ладошкой – жизнь. Настоящая. Ещё плотнее прижала, будто почувствовать что-то хотела, и в ту же секунду отдёрнула. Страшно отчего-то стало навредить действиями. Глупость, ведь понимаю же, но…

Ребёнок. Мой ребёнок.

Мне даже двинуться страшно стало. Притихла. Пара минут – и тут глаза Арса. А всё, что могу, тест показать. Всё ещё в шоке необъяснимом. Или в тихом-тихом счастье, которое пытаюсь удержать только около своего сердца.

Всё ещё в глаза Арса смотрю, он в мои так, что не описывается словами. Я таких глаз ещё у него не видела никогда, там точно неподдающаяся объяснениям боль и море эмоций.

Сильно. Божечки, как же сильно он на меня смотрит. Он точно в самое сердце транслирует всё, что испытывает. Наполняет его до предела.

Арс с трудом сглатывает.

– То есть…

А я только снова киваю. Часто-часто. Тут ведь и слов никаких не надо, мы оба с ним пытаемся одно пережить. И Арсу очевидно, что сейчас это сложнее даётся, он аж ругательство выдаёт, когда до конца накрывает. Его будто отшатывает, по лицу ладонью проводит и быстро промаргивается, прежде чем снова посмотреть на меня, а я по глазам понимаю, что далеко не соринку смаргивал он.

– Охренеть, – выдаёт как-то живо и на подъеме эмоций, – ты – беременна. Беременна… Мать его… – и снова лицо ладонями прикрывает, – охренеть, мать вашу, ты беременна, Крис!

Всё – вот мой предел. Арс до конца осознает, такими эмоциями распаляется, что меня зацепляет. Они меня накрывают, волной мощной и жгучей, что секунда – и снова тошнота появляется.

Божечки, да закончится это когда-нибудь или нет?..

Я глаза прикрываю, пытаюсь дышать мерно и глубоко, чтобы дурнота отпустила, когда чувствую, что Арс оказывается возле меня.

– Тише, Крис, тише, – сам едва слышно говорит, но его тихие интонации всё равно будоражащие. – Тише, дыши, принцесса.

Говорит, а сам противоречит словам, так быстро ко мне подбирается, с нетерпением выдавая:

– Иди сюда, – и не ждёт.

Сам меня к себе перетаскивает, когда рядом садится. У него руки дрожат от напряжения, зажимает, когда точно комочком устраиваюсь на нем. Голову на груди прячу, пока Арс бесконечно целует меня куда-то в макушку.

– У нас будет ребёнок, принцесса, – тише намного, но сами слова…

Господи, не счесть сколько раз я хотела сама их услышать.

– Ты не помогаешь, Арс.

Он только ещё больше раскачивает эмоции. Арс снова целует меня в волосы.

– Я не могу заткнуться, принцесса, прости. Ты – беременна.

Я сильнее зажмуриваюсь. Пройдёт. Отпустит. Отпустит.

– Ненавижу тебя сейчас, Арс.

– Знаю, принцесса. Хочешь, я могу чем-нибудь отравиться специально, чтобы мне было плохо вместе с тобой справедливости ради, но я не заткнусь, Крис, прости. Не могу. Ты беременна.

Я пихаю его куда-то в грудь, а после поднимаю голову, чтобы встретить его улыбающиеся глаза. Морщинки увидеть самые любимые и улыбку до ямочек на щеках.

Боже, он сейчас улыбается тому, что мне плохо, а я даже злиться на него не могу. Головой только аккуратно качаю, чтобы толком движений не производить.

– Ты безумец, Багиров, – комментирую его предложение.

А он только улыбается ярче.

– Счастливый безумец, Багирова. У нас будет ребёнок, Крис, представляешь? – и по носу меня легенько щёлкает, а я прикрываю глаза.

Только уже не от того, что плохо. Какое-то особенное, новое чувство в груди появляется от его слов – тёплое, сахарное и приятное. Уберечь хочу, насладиться. Арс же снова меня к себе прижимает, целуя в макушку, точно знает, что чувствую, и уберечь помогает, оставить в себе.

– Ты больше на меня не злишься? – спрашиваю, окончательно расслабляясь и удобнее устраиваясь на его груди.

– Злюсь, – прямо, но мягко. – Ещё как злюсь, Крис, просто ругаться на тебя не могу, ты меня только что самым счастливым сделала. Оно компенсирует недели, когда хотел тебя придушить, что готов списать всё на гормоны. И так характер дурной, а тут…

Я снова пихаю его. Неправда. Я давно с ним себя контролирую. Ручная стала буквально, что иногда даже не могла поверить, что это я. Арс все изгнал мои заморочки просто тем, какими были наши дни вместе. Это с беременностью стало всё напряжённо. И то… он так хотел ребёнка. Он же заслуживал, самого лучшего. За то, какой он. Как меня любит. Я всё хотела для него сделать, так хотела дать это, а сама не могла.