Буду счастлива тебе назло

Глава 14

БЕСПЛАТНО в процессе и по окончании!

Сохраняйте книгу себе в библиотеку, чтобы не потерять!

Будет интересно!

‎Ночная тишина в комнате густая и звенящая, давящая. Ей пропитано всё: шторы, книжные полки, даже узор на обоях, который в полумраке различаю с болезненной четкостью.

Эта тишина обманчива. Снаружи — сонный покой спящего города, а внутри моей черепной коробки бушует оглушительный, безумный ад.

Ростислав. Нет, не Ростислав. Александр. Александр, женатый Александр.

Слова подруги, произнесенные днем с осторожной, щемящей жалостью, отдаются теперь в такт мерному, ровному дыханию самой Светы. Она лежит рядом на раскладушке. Преданно промучившись со мной до трёх ночи, наконец, сморилась и спит. А я осталась наедине с этим ураганом, что вывернул мою душу наизнанку.

Как же ловко он всё устроил. Ростик. Мой Ростик с глазами цвета темного шоколада и смехом, от которого становится тепло и безумно радостно. Он - воплощение того самого предсказания, той самой судьбы, которую посулила мне баба Клава, глядя в старые гадальные карты.

Какая же я, дура! Поверила! Ловила каждое слово, строила воздушные замки из этого пророчества. И он пришел. И казался самым что ни на есть судьбоносным.

А оказался просто лжецом. Александром. С обручальным кольцом, спрятанным, должно быть, в кармане, когда он встречался с ней.

«Почему я?» — этот вопрос стучит в висках навязчивой, детской обидой. Сначала Дима, говорил, что любовь на всю жизнь. А потом женился на скорую руку. А теперь вот это. Оказалась «другой». Даже не «другой» — обманутой. Слепой и доверчивой бабочкой, которая сама прилетела в паутину.

Я переворачиваюсь на другой бок, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Светку. Перед глазами плывут картинки, такие яркие, такие болезненные. Наша первая прогулка по набережной. Его рассказы о поездках, о книгах, о детских мечтах. Всё это было красиво. Идеально. Как в тех самых детских мечтах. Вся эта красота оказалась бутафорией, декорацией к грязной, пошлой лжи.

Внезапно, как спасительная соломинка, возникает другая мысль. А вдруг он несчастлив? Вдруг там, в его настоящей жизни с другой женщиной, всё плохо? Может, брак давно пустая формальность, они живут как соседи, спят в разных комнатах. Может, он одинок и изголодался по простому человеческому теплу, по искренности, которую нашёл во мне. Он же говорил, что со мной ему так легко, что он может быть самим собой. Это же о чём-то да говорит!

Сердце ёкает, пытаясь ухватиться за эту версию, разжечь в себе жалкость к нему. Может, он сейчас мучается так же? Лежит без сна рядом с женой и думает обо мне? Может, он завтра позвонит и скажет, что всё объяснит, что готов уйти, что я — его настоящая любовь?

Представляю его лицо, такое родное, такое любимое. Усталые глаза. И вдруг — резкий, холодный поворот мысли: а его жена. Она ведь не абстрактная «жена», не злодейка из мелодрамы. Она — живой человек. Какая она? Знает ли? Догадывается? Может, она верит ему, как верила я? Ждёт его дома, готовит ужин, переживает, если он задерживается на «работе». Какой у неё голос? Она любит его?

И в душе поднимается новая буря. Внутри борются два человека.

Одна я — одинокая, израненная, отчаянно жаждущая любви и счастья, — хочу верить в красивую сказку про несчастного принца. Я готова принять любое его объяснение, простить, ждать, бороться за эту иллюзию. Ведь так хорошо же нам было! Это не могло быть ложью!

Но вторая я, та, что воспитанная на книгах и историях о чести и достоинстве, та, что смотрю в зеркало на заплаканное лицо и вижу в нем не обманутую любовницу, а сильную женщину, — эта часть души кричит: «Нет!».

Нельзя быть причиной чужого горя. Нельзя строить своё счастье на руинах чужой семьи. Неважно, счастлив он там или нет.

Я все еще прекрасно помню тот разговор с мамой. Он врезался в память навсегда, будто выжжен раскаленным железом. И сейчас, когда мои собственные чувства и принципы сошлись в жестоком противостоянии, я мысленно возвращаюсь к нему снова и снова, ища ответа, силы и опоры.

Тогда, найдя ту злосчастную квитанцию, я и подумать не могла, что одно мгновение способно обрушить весь твой мир. Потребовались месяцы, чтобы хоть как-то разложить в голове по полочкам обломки прежних представлений о жизни, о любви, о семье. Я поняла, что она устроена гораздо сложнее, чем кажется со стороны, в ней нет черно-белых красок, лишь бесконечные оттенки серого, через которые приходится продираться, чтобы остаться человеком.

А я так хотела, чтобы моя будущая семья была точной копией нашей. Где папа — нерушимая опора, мама — его главная поддержка и советчик, а дом наполнен смехом детей. Я искренне верила в этот идеал. Мои родители, простые люди: отец Сергей Иванович – водитель, мама Ольга Николаевна – воспитатель детского сада – были для меня живым воплощением любви. Они всегда ладили. Я не припомню ни одного раза, чтобы отец повысил на маму голос, не то что что-то серьезнее. Вечерами они были заняты общим делом, все решения принимали сообща, спокойно и с уважением друг к другу. Для меня это и была норма.

И вот в один день мама, видя мою растерянность и боль от находки, села со мной и тихо, без истерик, рассказала правду. Да, был в их жизни тяжелый период. Да, папа уходил. Ненадолго, всего на несколько месяцев, но уходил к другой женщине. Мир перевернулся с ног на голову. Мой идеальный, прочный, надежный папа… оказался обычным, слабым, способным на ошибку человеком.