Буду счастлива тебе назло

Глава 18

После того, что я выкинула на выставке, мы с Александром не виделись, не общались.

Я не догадываюсь как обстоят дела до тех пор, пока случайно не натыкаюсь на пост в социальной сети, в котором говорится о последних событиях в жизни Александра. Очень неоднозначных событиях.

Недоумевая, я начинаю читать комментарии и вскоре обнаруживаю, что люди обсуждают его сомнительное поведение. За быстрыми нажатиями клавиш клавиатуры возникают обвинения, не подтвержденные фактами. Александр оказался в центре неприятной истории.

Мое сердце бьется быстрее, возникают сомнения и неуверенность.

Я ищу в Интернете любую информацию об этом деле. Сижу перед монитором, и пальцы холодеют на клавиатуре. Соцсеть выдает мне очередной всплеск сплетен, и в самом центре этого урагана — его имя.

Сначала просто не верю глазам. Мелькают формулировки: «задержан органами следствия», «финансовые махинации», «сомнительные сделки». Сердце начинает колотиться с такой силой, что звон стоит в ушах. Я лихорадочно пролистываю ленту, выискивая детали, хоть крупицу смысла в этом безумии. И нахожу. Нахожу главное.

Теперь его фирмой руководит жена. Та самая женщина, что смотрела на меня на выставке с холодным, изучающим недоумением. Та, о чьем существовании я узнала, и чье присутствие в его жизни всегда было где-то там, за гранью реальности. А теперь она — здесь, в центре всего, у руля его же компании.

И тут меня накрывает. Волна такого жгучего, такого всепоглощающего стыда и ужаса, что я сжимаюсь в комок прямо в кресле. Это из-за меня. Все из-за меня.

Мысли несутся вскачь, сметая все на своем пути. Зачем я подошла к ним тогда? Зачем нужно было так себя вести? Видимо, именно в тот момент она и узнала о моем существовании. Узнала и начала мстить. А теперь… теперь ситуация, в которую попал Александр, — это его расплата за меня. Плата за наше короткое, такое глупое прошлое. Я чувствую себя виноватой. Я чувствую, что обязана все исправить. Я должна помочь ему выпутаться, потому что это я втянула его в этот водоворот.

Я боюсь даже думать о том, что выкинула тогда. Мой поступок не укладывается в голове. Стыдно ли мне? Конечно, да. Еще как! Ведь это совершенно не вяжется с тем образом, который я всегда старалась поддерживать. Я всегда считала себя человеком воспитанным, тактичным, умеющим держать эмоции при себе. Никогда в жизни не позволяла себе подобных унизительных выходок. Даже вспоминать о том инциденте мучительно неприятно. Я выставила себя полнейшей дурой, искалеченной собственными чувствами.

И анализируя произошедшее в тот день с холодной головой, я многое для себя понимаю. Он сделал свой выбор. И выбор этот — семья. То, что в тот вечер его сопровождала именно жена, у меня сомнений нет. Та женщина уверенно держалась рядом с ним, ее рука привычно лежала на его сгибе локтя. И ее взгляд, когда я, чужая и взволнованная, подошла к ним, очень красноречиво показал мне, что о моем существовании она точно ничего не знала. Но теперь-то узнала… И, видимо, узнала многое.

Я не могу просто сидеть и ждать. Решение приходит мгновенно, остро, как вспышка. Я должна увидеть его. Я должна понять, чем могу помочь.

Не дожидаясь других новостей, я бросаюсь в машину и еду в соседний город, к нему домой. Адрес я нахожу в Интернете, который содержит любую информацию, если знать где искать. Дорога кажется бесконечной, а в голове — один и тот же назойливый вопрос: «Что я вообще могу сделать?».

Я паркуюсь у его дома. На лавочке у его подъезда сидят соседки, которые громким шепотом обсуждают «проблемы с законом» Александра. Мои эмоции зашкаливают. Мой внутренний голос говорит, что нужно что-то делать, но что? Что я могу противопоставить этому шепоту за спиной, этим обвинениям?

Я не знаю дома ли Александр, но все же решаю подняться в квартиру, ведь ему точно нужна моя помощь. Я уже здесь. Я поднимаюсь по лестнице, сердце выскакивает из груди с каждым шагом. Остановившись перед его дверью, я на мгновение закрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями. Они разбегаются. Остается только одна — ему нужна моя помощь. Я обязана попытаться.

И я стучу. Тихо, почти неслышно, а потом громче, набираясь смелости, которой у меня нет.