Буду счастлива тебе назло

Глава 22

Мир сузился до больничной палаты, капельниц и тревожных мыслей. Я провожу на больничной койке еще месяц.

Еще в первые дни моего пребывания в больнице, сквозь туман собственного недомогания, я не могу успокоиться, пока не узнаю, как мой Лекс.

— Мам, Лексус! Он один, он будет голодать, он подумает, что я его бросила!

Мой пушистый комок спасения, мой тихий мурлыкающий друг. Он ждет меня дома один. У него заканчивается корм, нужно налить свежей воды, а главное — он не понимает, куда я исчезла.

Я представляю его сидящим у двери, с вопросительным взглядом, подбегающим к каждому шороху в подъезде. Эта картина причиняет почти физическую боль.

— Дочка, успокойся, всё под контролем. Мы всё предусмотрели. К Лексу ходит Маша, — успокаивает меня мама своим мягким, но твёрдым голосом.

Маша? Моя сестра? Та самая, с которой мне трудно было ладить в детстве? Я не могу поверить.

Но потом приходит она сама — моя младшая сестрёнка. Приносит мне мои вещи и сразу же, ещё с порога, заявляет:

— Ну что, как пациент? А твой хвостатый Император здорово меня проинструктировал. Инструктаж провёл полный: показал, где корм, где лоток, и потребовал вечерних игр строго по расписанию.

Она показывает фото, на котором Лекс важно лежит на своём любимом диване. И видео, где он азартно гоняет по полу плюшевую мышку, которую ему принесла Маша.

— Сначала он был настороже со мной, — смеется Маша, — но мы с ним договорились. Я ему сказала, что ты скоро вернёшься, а пока я — его временная придворная служанка. И знаешь что? Он даже начал мурлыкать для меня.

И вот что интересно: она рассказывает не просто сухие факты «покормила, убрала». Она замечает мелочи: что он любит пить воду из-под крана, что спит на моей кофте и как наматывает круги вокруг нее и начинает тереться о ноги, когда она приходит.

Тревога за моего пушистого дружочка отступает. Её сменяет волна бесконечной благодарности. Я знаю, что Лекс не просто «обслужен», он — под надёжной охраной. Маша, моя безответственная на вид сестра, оказалась самым настоящим человеком.

Помимо лечения в больнице, я получаю ещё одно лекарство — уверенность в том, что меня и мою маленькую семью любят и берегут. И это лечит лучше любых таблеток.

***

Я могу, наконец, выдохнуть и сосредоточиться на своём выздоровлении, и на тех проблемах, которые в итоге и привели меня туда, где я оказалась.

У меня достаточно времени, чтобы уложить в голове все мысли.

Много усилий потребовалось, чтобы разобраться в чувствах к Александру.

Глядя как бы со стороны, мне стало ясно, что желаемое я принимала за действительное. Была ослеплена чувствами и не замечала очевидных вещей.

Например, полагала, что я у Александра одна любимая. Что всего себя он посвящал мне одной. А редкость встреч вызвана его большой занятостью. Его грубость с окружающими списывала на усталость от бизнеса. Наивная!

Даже когда узнала о его настоящем имени, придумала себе, что так он хотел «защитить» меня.

В конце концов, поверила, что он хочет быть со мной и сделает для этого главный шаг — официально расстанется с женой.

Как я была глупа!

Размышляя об Александре, я вдруг поняла, что он — это тот самый «отбитый» директор строительной компании, куда я устраивалась на работу после университета. Ведь это был филиал строительной компании «Азов и партнёры» в моем городе.

Меня много раз должно было насторожить его поведение. Стоило просто проанализировать факты с холодной головой. Но, любовь слепа!

Только теперь я со всей ясностью поняла слова Светки, когда она после того, как мы узнали правду об Александре, предупреждала меня: «ты — это увлечение и баловство».

Действительно я все это время была игрушкой для Александра, развлечением. Никогда он не собирался оставлять семью ради меня. Достаточно было увидеть их вместе: его и его жену.

Я представляла себе, что Ростик, то есть Александр — это «мой принц» на красном мотоцикле, моя судьба, предсказанная бабой Клавой. А он оказался простым подобием настоящего мужчины, предавшим свою семью. Да, к тому же, неблагодарным человеком. Ведь в трудную минуту ему на помощь пришел только Дима, а он принял эту помощь, как должное.

В моем сердце росло понимание того, что это конец нашей истории.

За все время, пока я находилась на лечении, Александр ни разу не позвонил мне, не написал, не поинтересовался состоянием моего здоровья. Видимо, ему все равно.

Он исчез, когда мне было хуже всего. Исчез, потому что чужая слабость, чужая уязвимость были для него неподъёмной ношей. Ему нужна была только блестящая, успешная картинка, а не живой человек со сломанной ногой и пошатнувшейся верой в себя.

А Дима…

Дима навещал меня каждый день, несмотря на дикую загруженность на работе. Неизменно приносил мне цветы, фрукты, вкусняшки…

Отчасти благодаря ему я быстро шла на поправку.

Мы, конечно, поговорили. Выяснили, что наши чувства со студенческих времен не угасли. Что те испытания, которые мы устроили нашей любви, только укрепили ее.