Буду счастлива тебе назло

Глава 35

После встречи Нового года уже прошло несколько дней. Мир еще пребывал в сладкой полудреме, между праздничным размахом и возвращением к будням, но моя реальность была вывернута наизнанку.

Мысли, одна невыносимее другой, бились в висках навязчивой, мучительной дробью. Лада… Та самая женщина, к которой ушел отец? Значит, Ваня - мой брат? Головокружение накатывало волной, заставляя искать опору.

Как дышать с этим знанием? Как жить? Что делать, если это правда? Сказать маме? Сестре? Разрушить и без того шаткий мир, который родители с таким трудом выстроили после папиного ухода и возвращения?

И главное — что делать с этим номером - контактом Лады в моем телефоне, который с такой теплотой передала мне Ольга? Стоит ли звонить? Договориться о встрече, чтобы обсудить банкет, цветы, музыку? Сидеть с ней за одним столом, вести светские беседы, смотреть в глаза женщине, которая украла у нас отца? Представлять, как она, возможно, жила с ним в счастье, пока мы с мамой собирали осколки своей жизни? Мысль об этом вызывала тошноту. Это было бы верхом лицемерия, предательства по отношению к маме. Но с другой стороны… а если это не она? Я терзала себя сомнениями. Ольга могла иметь в виду другую Ладу. Имя не такое уж редкое. Стоило ли из-за своих непроверенных подозрений лишать себя помощи лучшего организатора в городе? Этот внутренний диалог зациклился в моей голове, как заевшая пластинка, не давая покоя ни днем, ни ночью.

В последний выходной среди праздничных новогодних дней Дима отправился проведать и поздравить своих родителей, а я разбирала гирлянды, и тишина квартиры была уютной и зыбкой. Вибрация телефона прозвучала как грубое вторжение. Я потянулась к аппарату, и дыхание перехватило.

На экране высветилось — «Александр». Да, я до сих пор не удалила его номер. Не знаю почему.

Если честно, за суматохой последних событий, я совсем о нем не вспоминала. И теперь, когда увидела высветившийся на экране номер, немного оторопела и удивилась беспредельно. «Что он хочет? Почему через столько времени решил позвонить?»

Минуту колеблясь, я ответила.

Голос его был сухой и натянутый, как струна. Игнорируя приветствия, он сразу приступил к вопросам.

— Мария Курихина — это твоя сестра?

Я потеряла дар речи ещё раз. Мозг, расслабленный от праздности, отказывался складывать пазл. Какая Маша? Почему он произносит её имя?

Он снова спросил, уже с раздражением, прорезавшим моё оцепенение:

— Мария Курихина — это твоя сестра? Ты меня слышишь?

— Почему ты спрашиваешь? — выдохнула я, чувствуя, как по спине бежит холодок.

— Так сестра или нет?

— Да. А в чём дело?

— А в том, что она заморочила голову моему Матюше. Я хочу, чтобы отношений между ними впредь не было!

Вот это поворот! Как же тесен мир! Матвей – сын Александра?

В голове пронесся вихрь: рассказ Матвея об их семье, фотография в машине Александра, два мальчика с серьезными глазами… Теперь один из них — тот самый молодой человек, влюбленный в мою сестру. Пазл сложился.

Ирония судьбы была настолько чудовищной, что я невольно усмехнулась.

— Ты испортила мне всю жизнь! — продолжал он, и его голос сорвался на крик. — Я не позволю, чтобы ваша семья как-то пересекалась с жизнью моей семьи!

Гнев, старый и знакомый, горький и оправданный, подкатил к горлу. Он все тот же. Все та же жертва, все та же уверенность в своей правоте.

— Ты что-то путаешь. В наших отношениях пострадавшая сторона не ты, а я. Ты, — я сделала ударение на этом слове, — обманывал меня. То, что ты скрыл, что у тебя есть семья, еще как-то можно понять, но имя… имя-то зачем было скрывать? Ты боялся, что я узнаю о том, как ты богат и вцеплюсь в тебя мёртвой хваткой? Спешу тебя успокоить, я и так догадывалась, что ты небеден. Мне всегда нужны были не твои деньги, а ты! Но ты этого не достоин.

На другом конце провода на секунду воцарилась тишина. Когда он заговорил снова, голос его понизился, стал приглушенным, почти искренним.

— Я и вправду любил тебя. И хотел развестись, но мне нужно было время. А ты всё испортила!

Этой фразой он перечеркнул все, что могло остаться от прошлого. Жалость, сожаление, недосказанность — испарились.

— Ты сам сломал свою жизнь, окунувшись в обман. Ты обманывал меня, а я теперь еще и виновата, по-твоему? Я не игрушка, которую можно поставить на полку, когда она надоела, и достать, когда у тебя есть три минуты, чтобы оторваться от своей семьи и поиграть.

Я сделала паузу, чтобы отдышаться, потому что меня захлестывали эмоции.

— А ты — хороший актёр. Не думал сменить вид деятельности? Скольких девушек ты ещё загнал в ловушку своего обмана? Скольким девушкам ты «пудрил мозги»? Не я, так другая встретилась бы на твоем пути. Для тебя играть судьбами других людей – это норма?

— Не выдумывай! — продолжал рычать он, снова возвращаясь к своей роли оскорбленного патриарха.

— Это всё, что ты хочешь сказать? А то, что мы с Димой ночами не спали, чтобы спасти тебя, ничего для тебя не значит?

— Я потерял всё: бизнес, семью. Дети смотрят на меня без уважения.