Буду счастлива тебе назло

Глава 39

Тот воскресный вечер был похож на десятки других — уютный, пропитанный ароматом чая и маминого яблочного пирога, который Маша, как всегда, прихватила с собой. Мы втроем расположились в гостиной: я в углу дивана, Дима в своем кресле, а Маша устроилась на полу, прислонившись спиной к моим ногам. Лексус дремал у ее колен, свернувшись калачиком и вздрагивая во сне.

Дима рассказывал очередную забавную историю из жизни, а я смотрела на них и чувствовала, как внутри нарастает тревожный ком.

Этот уют был обманчив. Под ним лежал пласт правды, который мог разрушить все наше спокойствие. Имя «Лада» звенело в ушах набатом. Оно было ключом. Ключом к тайне, которую мы с мамой хранили годами, но которая теперь, угрожающе близко, подступала к нашему порогу.

Я отпила глоток чая, но он показался горьким.

— Ребята, — начала я, и мой голос прозвучал чуть хрипло. Они оба обернулись ко мне. — Мне нужно вам кое-то сказать. Очень важное. То, о чем я молчала очень давно.

Дима насторожился, отставив чашку. Маша приподняла голову, ее глаза выразили любопытство.

— Марьяна, что такое? Ты вся напряжена.

— Это касается нашей семьи, — я глубоко вдохнула. — Вернее, папы. И… нас с тобой, Маш. И, косвенно, это отразилось и на наших отношениях с тобой, Дима.

Я посмотрела на Диму. «У нас не должно быть секретов», — пронеслось в голове. Он был моей опорой. Он имел право знать.

— Несколько лет назад я нашла в папиных старых бумагах странную квитанцию. Это был документ об уплате алиментов, и в графе плательщика стояло папино имя.

Маша нахмурилась, и по мере моего рассказа ее глаза медленно округлялись.

— Мама рассказала мне все тогда, — продолжала я, глядя на сестру. — Папа… у него был роман. Давно, еще до твоего рождения, Маш. И от той связи родился мальчик. Папа признал его, помогал материально, но… но потом все закончилось. Он вернулся в семью, родилась ты, и все это осталось в прошлом. Мы с мамой решили тебя не травмировать. Обещали никогда не поднимать эту тему.

— Ты тогда ничего мне не сказала.

— Потому что мама взяла с меня слово молчать. Но сейчас… сейчас молчать нельзя. — Я перевела взгляд на Диму, пытаясь подобрать слова. —Дима, у моего отца есть другой сын. Наш с Машей единокровный брат.

В комнате повисла гробовая тишина. Маша замерла с широко открытыми глазами. Лицо Димы выражало полнейшее недоумение.

Я видела, как по лицу Маши ползет тень обиды и боли. Ее идеальная картина мира рушилась.

— Почему… почему ты не сказала мне раньше? — прошептала она.

— Потому что дала слово. И потому что мы с мамой не хотели разрушать твой образ папы. Но сейчас… сейчас все по-другому.

Я обвела взглядом их обоих.

— Помните, когда мы праздновали Новый год, Ольга предложила нам контакты своей сестры — организатора свадеб. Ее зовут Лада. Маш, это то самое имя, которое стояло в квитанции в качестве получателя алиментов. Имя матери того самого мальчика. У Ольги есть племянник, Иван. Я подозреваю, что Ваня и есть наш брат. Я его видела… он вылитый папа в молодости. Только теперь я понимаю почему он показался мне знакомым при первой встрече.

Я замолчала, давая им переварить услышанное.

— Дима, — тихо добавила я, — из-за этой тайны я тогда отдалилась от тебя. Я не могла представить, что смогу доверять кому-то еще, когда даже мой собственный отец оказался предателем. Я понимала, что не смогу продолжать отношения с тобой, не хотела втягивать тебя в свои проблемы и неуверенности.

Дима сидел, безуспешно пытаясь привести в порядок свои мысли. Маша смотрела в пол, и по ее щеке скатилась слеза.

Тишину оборвал звонок в дверь.

Мы все вздрогнули.

— Кто это? — пробормотал Дима, с облегчением отвлекаясь на бытовую проблему, и поднялся открывать.

Мое сердце бешено заколотилось. Ледяное предчувствие сковало меня.

Из прихожей донесся голос Димы:

- Да, Марьяна дома, проходи.

И потом другой голос — молодой, напряженный, до боли знакомый.

— Мне… нужно с ней поговорить. Это срочно.

Я медленно поднялась и пошла в прихожую. Маша, бледная, шла за мной.

***

Дорогие мои читатели!