Буду Шахерезадой

Маленький секрет большого одиночества (немного самокопаний и психологической мути)

Казалось, у Нины не бывает проблем. Никогда. Не ноет Нина. Вообще. Вечный позитив, все время смешливая, легкая, улыбчивая девушка. Женщиной ее мало кто называл, потому что она как девчушка-хохотушка, с ней всегда весело и легко. Миниатюрная, маленькая, тонкая и звонкая. Одним словом, сучка крашена.

Мужчины липли к ней, как к меду. Со стороны казалось, что поклонников у нее масса, друзей океан и все ее любят, ведь не любить ее невозможно. С людьми Нина была добра и старалась помогать, чем может.

Утешить? Ради бога.

Выслушать? Без проблем.

Помочь? Конечно.

Знаете, бывают такие люди, с которыми поговоришь, и на душе становится спокойно. Даже просто находиться с ними рядом уже в кайф. Вот Нина была из таких людей. Казалось, что она поглощает негатив других, и ей это ничего не стоит. Она жила для людей, служила людям и дарила им свою энергию просто так, потому что любила этот мир.

Но это все было маской для мира. Этот фасад закрывал истинное нутро, ту боль и негатив, который Нина научилась мастерски блокировать в своем сердце. Не ликвидировать, а блокировать, потому что это всем было удобно.

Каждый вечер перед сном у Нины был сеанс рыданий. Она просила бога избавить ее от одиночества. От нестерпимой тоски.

Она каждый вечер спрашивала невидимого собеседника, о том, как же так получилось, что во всем огромном мире нет такого человека, который смог бы ее понять. Почему же нет никого, ни одной живой души, кто бы мог разделить с ней ее печали и горести, кто бы мог стать для нее опорой?

Так много людей, а пожаловаться некому. Дело в том, что сближаясь с человеком, Нина сначала аккуратно рассказывала о какой-то своей беде, делала печальное лицо, а потом наблюдала за реакцией. И что же она видела?

1. Человеку было все равно. Он не бросал все свои пустяковые дела, чтобы выслушать Нину, обнять, помочь. Он отмахивался дежурными фразами типа «надо же», «ммм, вот не повезло тебе». Когда тебя слушают, внимают и понимают, это всегда чувствуется. А когда человеку все равно, это ранит.

2. Человека пугают неприятности Нины. И в страхе он начинает отрицать факты, обесценивать ее чувства и паниковать сильнее, чем Нина, чтобы его самого Нина и успокоила.

«Да ты все выдумала! Не может такого быть!»

«Ты не можешь грустить, ты же вечный позитив!»

«Ой, божечки, какой кошмар. Дай мне воды, мне что-то плохо!»

И вот так, опытным путем Нина и выяснила, что людям она интересна только тогда, когда излучает энергию радости, спокойствия и счастья. Никому не нужна больная Нина, уставшая, раздраженная. Всем подавай только начищенную и отполированную до блеска сторону ее души.

Возможно, она сама в этом виновата. Просто она всегда была опорой для других. И даже не заметила, как ей самой не на кого стало опереться.

Возможно, она сама позволила обращаться с собой именно так:

«Встань вот здесь, ага, вот так, нагнись, замри... Хорошо... Я тебя люблю»

И этого ей было достаточно. И это для нее было нормально. В какой-то момент Нина поняла, что люди просто используют ее. Всем на нее глубоко насрать. С ней общаются, пока она улыбается. Это так горько. Знаете, это очень обидно и до глубины души ранит. Хочется гневаться на судьбу и кричать в пустоту о несправедливости.

Хотя, самом деле, людям было не все равно до проблем Нины, они сочувствовали ей в меру своей способности сочувствовать. Они поддерживали ее так, как могли. Настолько, насколько у них хватало ресурсов и сил. Просто не так, как ей было нужно. Недостаточно.

А случалось это вот почему. Нина всегда демонстрировала свою силу, свою уверенность в себе, свою непобедимость. Она не играла мышцами прилюдно, нет. Но ее вербальный и невербальный посыл был таков, что люди ни разу не сомневались, что она способна справиться со всеми своими проблемами. И им просто незачем ее жалеть или как-то помогать.

Какой смысл поддерживать человека, когда он сам всех вокруг поддерживает? Какой смысл присовывать сочувствие человеку, если он его отвергает?

В этом и есть обман. В этом и есть самообман Нины. Она и хотела и не хотела поддержки. Ее невербальный посыл был чем-то вроде:

— Вы все равно никогда не сможете понять мою глубину до конца. Вы все равно не сможете меня понять, потому что вы не такие умные, как я.

Сколько в этом посыле гордыни? Дофига. Сколько в этом посыле страха? Еще больше.

И даже когда Нина словами через рот пыталась попросить поддержки у близких, у нее все равно плохо получалось, потому что язык ее тела транслировал в мир спокойствие и уверенность в собственных силах. И хотя рот говорил о другом, но люди опирались на чувство и ее посыл, а не на то, о чем она говорила. Отсюда и все проблемы.

Мы так привыкли носить маски, что они прочно приклеились к лицу и не хотят отлипать. И все думают, что мы ого-го, а в действительности под масками скрываются неуверенные в себе и недолюбленные дети. Всем нужна любовь, участие и помощь.

И приятно познакомиться, Нина — это я. Лиза. И сейчас я осознаю, что зря обижалась на близких людей за то, что они меня не поддерживали, потому что нельзя поддержать дом, это несущая конструкция. Во мне было так много гордыни и эгоизма, что я сама отвергала любую помощь или поддержку. Я считала себя страдалицей высшего уровня и человеком, которого никто и ниикогда не поймет, потому что я относилась к другим снисходительно и без любви. Сейчас я это понимаю. Я боялась показаться слабой, я боялась быть слабой, потому что мне нельзя. Такую меня никто не будет любить.

И я прошу прощения. И прошу у бога дать мне смирения и любви. И желаю всем счастья. Обнимайте близких.