Буду Шахерезадой

Не оценили Марью

Марья Викторовна всю жизнь работала на одном крупном предприятии, добросовестно выполняла план, иногда даже перевыполняла, и была на хорошем счету у начальства.

В тот год все пошло не по плану. Заболела мать Марьи Викторовны, и ей пришлось уехать в деревню, чтоб ухаживать за ней и досматривать за огородом, оставшимся без маминого участия.

Потом мама умерла. Женщина впала в депрессию, начала прибухивать от отчаяния. Мамино хозяйство продала соседям, что-то раздала, что-то оставила себе.

Через несколько месяцев муж Марьи Викторовны объявил, что уходит к другой, потому что он устал жить вот так, как сейчас. Его не устраивали попойки Марьи и вечные гости у них дома.

Новость шарахнула по голове женщины внезапно и оглушительно. Она то думала, что хуже уже быть не может, но оказалось, что очень даже может.

В довершение черной полосы Мария Викторовна попала в дтп. Ну так, видимо, чтоб жизнь вообще не казалась малиной. И вот, лежит она в больнице, перевязанная и перебинтованная. Мужа яростно ненавидит, по маме скучает, подруг нет, никого нет. Рыдает каждый день. И только мысль о работе греет ее душу.

— Вот выйду с больницы и всем покажу, какая я умная, — думала Марья, лёжа в палате.

Надо отдать должное Марии, она вовсе не сломалась под гнетом событий, а наоборот, взяла себя в руки и направила свою энергию в рабочее русло. Ею двигала злость. Гнев. Желание доказать всем, что она ого-го. Эгегей и уууух.

И вот, выйдя из больницы Марья действительно начала усердно работать. Она перевыполняла планы, уходила позже всех, приходила раньше всех. Она очень старалась. С алкоголем завязала. Ну как завязала. По пятницам все же давала себе слабину, но на неделе ни-ни.

Через год такого ударного труда ей дали большую премию как лучшему сотруднику года. А еще через пару недель Мария Викторовна узнала, что залетела. Блин. Ребенок в ее планы совершенно не вписывался. Она даже толком не помнила, от кого он. Ну, подумаешь, в пятницу вечером отдохнула.... А теперь вот на тебе, 2 полоски.

Как на удачу объявился бывший муж. Покаялся, сказал, что уход был ошибкой, просил прощения, подарил сережки золотые... Марья Викторовна простила мужа, и они стали жить вдвоем. Через месяц она сообщила ему радостную весть о скором рождении наследника. У мужа даже сомнений не возникло в том, что отец — он.

Через 9 месяцев родился чудесный пухлощекий малыш. Назвали Арсением. Арсений рос очень смышленым и добрым мальчиком. Он всегда улыбался и был очень ласковым. Он так любил нежности и так любил свою маму, которая больше всех на свете любила свою работу.

***

Шли годы. Марья все также бешено работала. Проекты, проекты, проекты. Жизнь вертелась и крутилась. Не сказать, что она много зарабатывала, денег все равно не хватало. Но ей нравилось то, что она приносит пользу людям. Ей нравилось тешить свое тщеславие, ее гордыня росла с каждым годом все больше.

Арсений учился на пятерки, был отличником и очень послушным мальчиком. Марья им безумно гордилась. И хотя слов любви мальчик не получал, а уж ласки и тем более, Марья всем своим коллегам и подругам хвасталась Арсениными успехами, как своими. На медаль шел. Золотую. От этого гордыня Марьи возрастала еще больше. Какая же она молодец, такого человека вырастила.

Муж тихонько работал, по вечерам пропадал в гараже. Постепенно у мужа начало пропадать зрение. Он как-то осунулся и заметно постарел.

Июнь. У Арсения был выпускной в школе. Марья Викторовна купила новое платье, такое розовое, с бантом на боку. Накрасилась у визажиста, сделала прическу в салоне, маникюр, педикюр. В общем, подготовилась по полной женской программе.

Арсений с неохотой шел на мероприятие. Он не любил своих одноклассников, считал их всех тупыми баранами. Новую рубашку, купленную на праздник, надевать отказывался. Напялил школьную форму и причесал волосы — вот максимум его подготовки. Красавчик.

Отец тоже надел свою старую рубашку и какие-то брюки с вытянутыми коленками. Марья посмотрела на мужа, вздохнула и поняла... как же сильно она его ненавидит.

Уважение к мужу пропало еще тогда, когда он оставил ее одну в доме умершей матери. Именно тогда она на смерть обиделась на него.

«Такое предательство не прощают», — думала она. И воспитание Арсения она воспринимала как месть. Но вот, прошли годы, а сладкой победы не чувствовалось. Не было удовлетворения от отмщения.

— Ты пойдешь вот в этом? — спросила Марья мужа, презрительно глядя на его штаны.

— Да, а что?

— Ничего. Стой от меня подальше, чтоб никто не думал, что мы вместе.

Мужчина пожал плечами и вышел на улицу.

Выпускной прошел неплохо. Вот только Марья выпила лишнего, начала приставать к чужим папашам, громко смеялась, запрокидывая голову назад. Жалкое зрелище. Арсению было очень стыдно за мать и вообще за своих родителей. Ну не так все должно быть. Не такие родители должны быть у него.

Дома он закрылся в своей комнате и долго лежал, глядя в потолок и слушая, как ругаются мама с папой. Вернее, не они ругаются, а мама орет. Она вечно орет, когда выпьет. А еще рыдает так громко и показательно, что очень стыдно перед соседями и чувствуешь себя виноватым за все грехи мира.

***

Под утро Марья Викторовна разлепила глаза, прошаркала на кухню и сладко зевнула. Голова была в тумане после вчерашнего вечера. Она заварила себе чай, села на табуретку и стала прислушиваться к звукам квартиры. Было подозрительно тихо. Она допила свой чай и пошла смотреть, кто есть дома. На часах было 9 утра.

Мужа не было, сына тоже. Марья набрала мужу, но тот сбросил ее звонок. Потом набрала Арсения. Он ответил, сказал, что скоро будет. Марья успокоилась и решила напечь пирогов. Завела тесто и достала фарш из морозилки.

Когда пироги уже были почти готовы, хлопнула входная дверь. Арсений вернулся домой. Он прямо в обуви прошел на кухню, зло посмотрел на мать и сказал: