Бухта Львиных надежд.

Глава 2. Как объяснить коту, что хозяина нужно любить искренне, а не в своих корыстных кошачьих целях.

Наша соседка, интеллигентная пожилая дама, преподаватель в вузе, называет своего кота Тимофеем Михайловичем и на "вы" (живёт дама на первом этаже с круглый год приоткрытой форточкой, на улице слышно). Гостившая у меня сестра услышала и задумчиво прокомментировала:
– Наверное, они были знакомы ещё до того, как он стал котом...

©Башорг

Я влетела в свои покои и первым делом побежала в ванну. С тех пор, как изобрели водопровод, многое стало гораздо проще. Я вот, например, отпускала служанок на ночь. Мне совершенно ни к чему, чтобы они наблюдали, в каком виде молодая наследница возвращается из мастерских. Лишнее это. Разговоры и сплетни и так преследуют меня постоянно, и если можно сократить количество слуг, то я это делаю.

Нет, у меня, разумеется, были служанки. Они следили за моим гардеробом, в основном за требующими особого ухода традиционными сари. Сложная вышивка и узоры требовали бережного отношения, а у меня на это просто не было времени. Да и прическу для приема делегаций, дипломатов и послов самой мне делать было сложно. Драгоценности тоже требовали ухода, и со всем этим справлялись служанки.

Но вот принять ванну, переодеться и выйти в повседневной одежде я могла и сама. Поэтому у меня и не было личной прислуги. Но и это тоже постоянно вменялось мне в вину. Наполняя ванну и снимая грязную одежду, я начала размышлять о том, как же, собственно говоря, мне поступить.

На самом деле вариантов было не так много. Всего два, если разобраться.

Первый вариант ­– пойти и все рассказать махарадже Малхару. Можно и не сомневаться в исходе этого похода. Битву я выиграю, тут вопросов быть не может. Махараджа Малхар меня поддержит и, объединив наши союзнические силы, мы одержим победу. Но вот войну наверняка я проиграю.

А что мне принесет одиночная победа? По сути, только кратковременное перемирие. Это все равно ничего не решит.

­­Я улеглась в наполненную ванну и принялась отдраивать себя мочалками. Ванна была большая, широкая, и я в ней могла бы, пожалуй, и в облике львицы поместиться. Это больше похоже на небольшой бассейн. Роскошь, которая в скором времени мне станет недоступна, потому что я все больше склоняюсь ко второму решению.

Отступить!

Да. Это будет не бегство, а именно стратегическое отступление на заранее подготовленные позиции. Я возвращаюсь к себе на родину. Это, на мой взгляд, единственно верное решение. И уже дома ищу выход из создавшегося тяжелого положения.

Дома отец, дома мои три брата, дома дворец, дома горы, дома бухта Львиных надежд! Дома греют не только стены. Дома по-другому дышится. Мы справимся. Прийти на поклон я всегда успею. Упасть на колени не сложно, а вот подняться с них порой невозможно.

С этим принятым решением я и завалилась спать.

Да, с одной стороны, меня сегодня предала близкая подруга и жених. Но, с другой стороны, судьба подарила мне шанс что-то изменить. А еще я была сторонницей равновесия. Нельзя навесить на одно крыло моего биплана груз, а на второе – нет, и ждать при этом, что он ровно начнет взлетать. Нет, так не бывает. И ветер может сносить с заданного курса, а может и подхватить, и помочь дотянуть до посадочной полосы.

Так и со львами. Да, меня предали и собираются унизить во дворце, где я провела последние десять счастливых лет. Но это же и подтолкнуло меня домой. Как будто ветер подхватил мой маленький самолетик и понес к родной стороне.

Утром я проснулась поздно. Но мне нужно было выспаться перед вечерним приемом, после целого дня, проведенного в мастерской, и ночи треволнений и принятия сложных решений.

Я вскочила на ноги и вылетела из спальни, чтобы тут же нерешительно застыть.

В моей комнате находились сразу три моих служанки. Они перебирали мой гардероб, и почему-то были выложены в основном платья, предназначенные для приема иностранных гостей. Все сплошь довольно открытые и простые.

Все во дворце предпочитали более простую одежду и в традиционное сари одевались редко. А мужчины так самыми первыми отдали предпочтение рубашкам и штанам, и саронги* одевали, только когда этого требовал протокол. Да даже я на официальном портрете была изображена в белом платье. Позировала я тогда и в звериной форме, и в человеческом облике. Белый цвет традиционно считается цветом траура, поэтому я бы странно смотрелась в белом сари. А вот белое платье выглядело вполне уместным.

Но заставило меня насторожиться и застыть.

Не это...

Принцесса Майна расположилась в деловом костюме на одном из моих кресел. Костюм состоял из приталенного жакета и длинной прямой юбки. И да, Майна никогда не носила штанов. Она считала, что они уродуют женщину, лишают ее всякого достоинства и делают похожей на мужчину.

– Ты похожа на мужчину, Инди. Широкие плечи, штаны бесформенные, делающие твою фигуру квадратной. Мой брат сбежит после первой брачной ночи из постели, решив, что ты мужчина.

Когда она мне в первый раз что-то такое заявила, я как раз была в штанах. Я помню, что дико расстроилась, потому что в мастерских я по меньшей мере странно смотрелась бы в узкой женской юбке.

И я в сердцах бросила ей в ответ:

– Это тебе нельзя носить штаны, а то и в самом деле примут за мужчину. А твой низкий голос этому только поспособствует.