Бухта "Счатье"

Глава 1.1 Архитектура счастья

Лавендаль просыпался нехотя, стряхивая с себя тяжелый молочный туман. Городок, словно вжавшийся в изгиб бухты, казался вырезанным из старой выцветшей открытки. Покосившиеся чугунные фонари, тротуары, вымощенные потрескавшейся плиткой, и пастельные фасады домов, разъеденные морской солью. Море здесь диктовало всё: оно въедалось в штукатурку, скрипело песком на зубах и пахло вездесущим йодом, который к утру смешивался с ароматом свежей ванили из пекарни на набережной.

Артём проснулся от того, что солнечный зайчик, отразившись от зеркала, скользнул по его щеке. Восьмилетний мальчишка зажмурился, сладко потянулся и сбросил одеяло. Суббота. В субботу море принадлежало им.

Его комната была его личной каютой: голубые обои с едва заметными шхунами, потёртый плюшевый медведь на подушке (последний подарок деда), и главная гордость: деревянная полка, усыпанная ракушками, обкатанными волнами стеклышками и “куриными богами”(камнями с дырочкой посередине). Мама говорила, что если посмотреть через такую дырочку на солнце, можно увидеть свое будущее.

- Тёма, остывает! - донесся снизу голос, от которого дома всегда становилось теплее.

Кухня встретила его запахом жареных оладий и крепкого кофе. Мама стояла у плиты в своём любимом голубом сарафане. Её волосы, ещё влажные после душа, пахли кокосом. Артём всегда думал, что именно так пахнет спокойствие.

Она обернулась, поправляя выбившуюся прядь, и на левой щеке мелькнула ямочка. - Опять босиком? Схватишь простуду, и никакого пляжа. Иди за тапками.

Папа сидел за столом, сонно подпирая подбородок рукой и ковыряя вилкой в тарелке. На нём была та самая потрёпанная футболка с надписью “Happy Bay”, которую он отказывался выбрасывать уже лет пять. Мирон был большим, шумным мужчиной с вечно сбитыми костяшками, он работал в порту, но рядом с мамой он всегда как-то сдувался, становился мягким, словно глина. Артём знал: папа сильный, но главный человек в доме, тот клей, на котором всё держится - мама.

- Пап, а правда, что за горизонтом есть острова, где никто не стареет? - Артём уселся за стол, обильно поливая оладушек малиновым вареньем.

Мирон усмехнулся, бросив быстрый взгляд на жену.

- Смотря кто рассказывает, Тёма. Старики в порту болтают, что если уйти в самый сильный шторм и не свернуть, море пропустит тебя в другой мир. Но это байки для тех, кто перепил рома.- Мирон, не разрушай ребенку сказку, - мама покачала головой, но в её глазах плясали смешинки. Она поставила перед Артёмом кружку с какао. - В море, Тёмочка, есть всё, во что ты по-настоящему веришь.

Бухта “Счастье” шумела, как растревоженный улей. Рыбаки, переругиваясь хриплыми голосами, разгружали серебрящийся на солнце улов. Туристы толпились у сувенирных лотков, выбирая магнитики и дешевые браслеты из ракушек.

Артём отстал от родителей всего на шаг, замерев у прилавка старого барахольщика. Среди ржавых компасов и латунных пуговиц лежало оно - круглое, идеально гладкое синее стекло, омытое морем. Оно светилось изнутри, точь-в-точь как мамины глаза, когда она смеялась.

- Тянет, да? - Старик-продавец с лицом, похожим на печеное яблоко, подмигнул мальчику. - Это не просто стекляшка, малец. Это осколок затонувшего города. Если посмотришь через него на воду, увидишь то, чего нет на картах. Место, где никто не исчезает насовсем.

Мама подошла сзади, положила теплые руки Артёму на плечи. Она не стала торговаться. Просто отдала старику монеты и вложила синий кругляш в ладонь сына. Артём тут же прижал стекло к глазу и посмотрел в сторону горизонта.

- Ну, капитан, что там по курсу? - спросил папа, подходя с двумя рожками мороженого.- Я вижу город, - серьезно ответил Артём. Весь мир через стекло стал глубоким, океаническим, безопасным. - Там башни из воды. И там тепло.

На их секретном месте у скал было тихо. Пока отец возился с грилем, пытаясь разжечь угли, мама с Артёмом спустились к кромке воды. Море лизало ступни, холодное и ласковое одновременно.

- Почему бухту назвали «Счастьем»? - спросил Артём.- Из-за моряков, - мама смотрела вдаль, туда, где вода сливалась с небом. - Очень давно здесь разбился корабль. Был страшный шторм. Команда думала, что это конец, что они пойдут ко дну. Но волны вынесли их на этот берег. Они выжили, когда выжить было невозможно. Они поняли, что море забирает, но море и спасает. Если у тебя хватит смелости ему довериться.

Она присела на корточки, заглянув ему в глаза. - Сегодня вечером, когда солнце коснется воды, загадай желание, Тёма. И море его запомнит.

Вечером, когда солнце начало тонуть, поджигая горизонт багровым светом, они сидели у остывающего костра. Папа доедал сосиску, мама собирала плед. Артём подбежал к самой воде. Он достал синее стекло, посмотрел сквозь него на садящееся солнце, оно казалось фиолетовой вспышкой, и зажмурился. “Хочу, чтобы этот день никогда не заканчивался.”

- Тёма, беги сюда! Скоро совсем стемнеет! - крикнул отец, забрасывая сумку в багажник. Мама стояла у распахнутой дверцы машины, её силуэт вырисовывался на фоне закатного неба. Она улыбалась.

Дождь начался, когда они выехали на трассу. Сначала это были тяжелые, редкие капли, разбивающиеся о лобовое стекло, но через минуту небо прорвало. Дворники не справлялись с потоками воды. Мирон напряженно вцепился в руль, вглядываясь в серую пелену.

- Ни черта не видно... - пробормотал он. Мама обернулась к Артёму.- Не замерз, малыш? - Её голос был последним теплым звуком в его жизни.

Артём покачал головой, прижимаясь лбом к холодному окну. Он держал в руке синее стеклышко, поглаживая его большим пальцем. А потом мир раскололся. Ослепительный желтый свет, пробивший стену дождя. Оглушительный гудок, от которого завибрировали кости. Крик матери - короткий, оборвавшийся. Скрежет металла. Удар, выбивший воздух из легких.

Артём почувствовал, как взлетает, как синее стекло вырывается из ослабевших пальцев и медленно, словно в невесомости, летит куда-то в темноту. А потом черная, ледяная вода накрыла его с головой.