Букет измен, розы надежды

Глава 1

Город дышал мартовской прохладой раннего утра, когда я вошла в цветочную лавку «Эдем», где работала флористом. Аромат роз, лилий и свежей зелени всегда успокаивал меня, но сегодня он казался приторным. Резким. Раздражающим.

Вчерашний вечер, словно осколок стекла, что застрял в горле. Он разрушил все. Уничтожил любовь, доверие и семейную жизнь. Располосовал все теплые чувства и доверие, что я испытывала к мужу. Мой Рома променял меня на другую. Или на других, поддавшись одноразовой похоти, находясь вдали от дома.

Мой Рома… и измена… — слова, которые не складывались в единую картину. Я любила его, верила ему, строила планы. А он? Предал!

После работы и вечернего душа, я вчера уже прилегла отдохнуть, когда раздался телефонный звонок от анонимной доброжелательницы:

— Алло. Слушаю, — я держала трубку у уха и слушала молчание, — говорите. Не стесняйтесь.

Что-то прошуршало, и молодой женский голос спросил:

— Это Диана?

— Да, это я. Что вы хотели?

— Загляни в почтовый ящик, — ответил голос и сбросил звонок.

Я удивленно посмотрела на экран. Вроде весна еще ранняя, не сезон обострения у психов. А если это хулиганье нам в ящик дохлую мышь подбросило? Зная моего хулиганистого братишку, всего можно ожидать. Жаль, что Рома в рейсе, его бы отправила проверять.

Выйдя из нашей с мужем комнаты, я заглянула в детскую и спросила:

— Костик, ты со своими пацанами в последние дни не ссорился?

— Нет, — помотал головой мой девятилетний братишка.

— Дина, — позвала меня пятилетняя Анютка, моя младшая сестренка, — я тозе с пацанами не лугалась.

— Молодец, — улыбнулась я.

Вчера у нее выпал первый молочный зуб, и Аня начала шепелявить, привыкая к новому порядку во рту. Костик стал ее передразнивать и валял дурака до тех пор, пока я ему не напомнила, что он сам совсем недавно сменил передний набор зубов.

Ладно, раз это не братишкины проделки, то пойду, гляну, что там за сюрприз в ящике.

Мама сидела в зале и смотрела телевизор. Увидев, что я обуваю уличную обувь, она удивленно спросила:

— Дина, ты куда на ночь глядя?

— До почтового ящика, мам, — ответила я, — сейчас вернусь.

Быстро спустившись на лифте до второго этажа, я сбежала по ступенькам до ящиков и открыла наш. Прежде чем совать руку в его нутро, я осторожно заглянула в темный проем и увидела пухлый конверт. Вряд ли нам кто-то подбросит порошок с сибирской язвой. Мы среднестатистическая, малобюджетная семья. Опасности и конкуренции ни для кого не представляем.

Я вынула конверт и почувствовала, что внутри лежать твердые прямоугольники из плотной бумаги. Однозначно — фотографии! Может, это с новогоднего корпоратива, где все перепились и устроили танцы топлес на стойке? Но я в этой вакханалии не участвовала, я тогда всего три бокала вина выпила. Моя смена в «Эдеме» была с утра, а мучиться за прилавком похмельем я не хотела. Но зачем мне компромат на моих коллег? Странно все это…

Вернувшись домой, я прошла в свою комнату, нетерпеливо надорвала конверт и вытащила пачку снимков… Снимков, на которых мой муж Рома лежал на кровати с обнаженной блондинкой. Его одежда валялась рядом, а губы касались шеи незнакомой девушки, что сладострастно закрыла глаза и наслаждалась ласками своего любовника.

Я отложила этот снимок и уставилась на второй, где они целовались. Тоже без одежды. На той же кровати. На третьей фотографии и дальше шли сцены совокупления моего мужа и блондинистой незнакомки.

Словно в трансе, я перебирала фотографии, а на глаза наворачивались слезы. Сложно передать словами, все чувства растерянности, горя и отчаяния, что разрывали меня изнутри. Я начала всхлипывать и схватила телефон: нужно перезвонить этой женщине. Пускай скажет, с кем мой Рома так страстно проводит время.

Сквозь слезы я нажала вызов последнего звонка, и вскоре послышался старческий мужской голос:

— Алле. Алле…

Я в непонимании уставилась на экран, проверяя, все ли я верно набрала, а потом снова поднесла телефон к уху.

— Говорите громче. Вас не слыхать, — кричал из динамика явно старик.

— Алле. Добрый вечер.

— Это хто? Алле!

— Извините, — я всхлипнула и прибавила децибел в голосе, — с вашего телефона мне недавно женщина звонила. Дайте ей трубку, пожалуйста.

— А-а-а, — протянул старик на той стороне, — так она ушла.

— А кто она? Когда придет? — мне срочно нужно было докопаться до сути происходящего.

Может, моего мужа опоили и подставили… Хотя кого я обманываю. На фотках, где глаза у него открытые, взгляд ясный, он с обожанием смотрит на блонду. А столько реалистичных кадров в фотошопе не сделаешь. Да и снято все с одного ракурса, словно камера стояла статично на одном месте. Возможно, Ромка даже не знал о ней!

— Да хто ж ее знает, — ответил старик, — не наша девка. Не из нашего дома.

— Какого дома? — не поняла я.

— Из нашего, — настойчиво повторил дед. — Я с Рексом вышел перед сном погулять, ему в туалет нужно… А тут баба молодая подошла, светленькая такая, холеная… Сказала, что у нее телефон сел, и попросила позвонить. А у меня телефон на ремешке, чтобы не потерялся. Вот она и позвонила. А потом ушла.

— Ясно. Спасибо, — я отключила связь и снова посмотрела на россыпь фотографий с изменой любимого.

Надо звонить самому Ромке. Он сейчас в Краснодаре, поехал первыми тюльпанами из теплиц юга загружаться к Восьмому марта.

Я набрала номер мужа, но долго слушала длинные гудки. Он не брал трубку. Тут я увидела, что из конверта торчит уголок листочка. Это была записка.

Я достала ее, развернула и уставилась на ровные буквы женского почерка.