Булочная на перекрестке миров

Глава 2

Марина проснулась от ощущения подозрительной… нормальности. Никаких вспышек, запаха серы, искрящихся булочек или визжащих фей. Просто утро. Обычное. Что, само по себе, было уже крайне тревожным.

Она села на кровати (раскладушка у холодильника, если быть точнее), потёрла глаза и прислушалась.
Кухня, теперь гордо именуемая булочной "Три мира", дышала ровно и глубоко, как кот, притворяющийся спящим, но готовый в любую секунду прыгнуть.

На табурете, уронив хвост, спал Клаус — демон с лицом ангельским и выражением “всё равно ты виновата”. Фея свернулась клубочком прямо в сахарнице и тихо посверкивала во сне. Круассан, как настоящий профессионал, мирно дремал под крышкой, источая запах ванили и прощённого вчерашнего хаоса.

Марина вдохнула и осторожно выдохнула. Всё казалось... почти нормально.

— Это подозрительно, — прошептала она и встала, ступая босиком по плитке. — Слишком тихо. Даже для утра после магического катастрофизма.

Воздух над плитой чуть дрогнул, будто кухня вздохнула во сне. Лёгкое потрескивание шло от розеток, как будто кто-то в стене тихонько переговаривается.

Холодильник моргнул лампочкой и… подмигнул. Одним, уверенным, абсолютно сознательным “дзынь”.

Марина застыла, сжимая половник (универсальное оружие ведьмы третьего уровня домашнего уюта).

— Так. Нет. Даже не начинай, — сказала она холодильнику.

Тот в ответ слегка заурчал, будто обиженно.

Из угла донеслось басовитое “ммм-вжжж”, что-то среднее между храпом, блендером и грозовым раскатом. Марина повернула голову. Звук шёл от тестомески.

Она наклонилась ближе.

— Только попробуй ожить, — предупредила она. — Я тебя в духовку поставлю на перезагрузку.

Ответом было тихое, задумчивое чавк. Как будто кто-то дегустирует нечто с сомнительным вкусом.

Марина медленно выпрямилась.

— Если это опять демон, я уйду в отпуск, — сказала она вслух, стараясь говорить уверенно. — Без магии. Без теста. Без… тебя, — ткнула она пальцем в тестомеску.

Клаус во сне фыркнул:

— Без кофе? — пробормотал он. — Не советую.

— Без тебя тоже, — отрезала Марина и шагнула назад.

Тишина натянулась, как резинка перед выстрелом. А потом крышка на тестомеске вздрогнула. Раз. Два. Три.

С гулом и блеском из-под неё вырвался золотистый пар, пахнущий дрожжами, лимонной цедрой и… корпоративной строгостью.

— Кто здесь замешивал без сертификации ингредиентов?! — громыхнуло изнутри возмущённым, уверенным голосом.

Марина моргнула.

— Пардон?

Крышка медленно приподнялась, и изнутри послышалось чётко и строго:

— Где технолог? Где документация? И кто, чёрт побери, засунул в меня эмоции?!

Марина устало опустила половник.

— Отлично. Ещё немного и швабра потребует профсоюз.

Изнутри тестомески вырвалось мягкое голубоватое сияние, и воздух над столом зазвенел, будто кто-то натянул струну между духовкой и чайником.

— Я — Марфа, — заявило сияние уверенно, с той интонацией, которой обычно представляются завучи на педсовете. — Профессиональная тестомеска четвёртого уровня. И я возмущена.

Марина моргнула. Раз. Два. Три.

Фея, проснувшись от звука, приподняла крышку сахарницы и выглянула наружу, вся в кристалликах сахара, как миниатюрная диско-шарик.

— У вас, кажется, техника жалуется, — сказала она с одобрением. — Это хороший знак. Значит, магия прижилась.

— Прижилась?! — Марина с ужасом обвела взглядом кухню. — Она оживила мой миксер!

— Тестомеску, — поправила голосом обиженной профессионалки Марфа. — Не путайте. У миксера одна скорость и никаких амбиций.

Клаус не открыл глаз, только перевернулся на другой бок и зевнул:

— Как же я люблю утро, когда даже бытовая техника ругается на человечество...

— Вы, люди, вообще не понимаете, что кладёте в тесто, — продолжала Марфа с негодованием. — Эмоции не отфильтрованы! Мука с тревожностью! Яйца с экзистенциальным кризисом!

Марина потерла висок.

— Ага. И дрожжи, наверное, страдают от неразделённой любви?

— От хронического недопонимания, — с достоинством подтвердила Марфа. — Вы замешиваете хаос и подаёте его на завтрак. Это антисанитария на метафизическом уровне!

Фея прыснула.

— Ой, оставьте, я бы такое в Эльфийской галерее подала. “Хлеб тоски с нотками кофеина”. Хит сезона!

Марина вздохнула и потянулась к панели тестомески.

— Так, Марфа, дорогуша, мы сейчас тебя выключим, ты подумаешь над своим поведением — и...

Щёлк. Кнопка “выкл” молча промолчала.

— Эй, я сказала — выключить!

Щёлк-щёлк. Ноль реакции. Только лёгкое “вжжж” и демонстративное мигание индикаторов.

— Не трогайте панель, — возмутилась Марфа, гудя, как взволнованный вентилятор. — У меня там самооценка!

Клаус хмыкнул, не поднимая головы:

— Знаешь, Марин, я бы советовал тебе не спорить с техникой, у которой чувство собственного достоинства включено в заводскую комплектацию.

— Да ну тебя! — огрызнулась она и, прикусив губу, обошла тестомеску сбоку. — Так, у тебя где-то должна быть кнопка “сбросить до заводских настроек”.

— Попробуйте и узнаете, кто здесь заводской, — предупредила Марфа, слегка приподнимая крышку, будто бровь.

Фея зависла над ней, рассматривая сияние.

— О, у неё даже аура настроения есть! Голубая с примесью перфекционизма. Редкий оттенок.

Марина прикрыла лицо рукой.

— Господи. Я же просто хотела подогреть круассан.

Марфа фыркнула через лопасти.

— Вот с этого всё и начинается, дорогуша. Один круассан и трещина в ткани реальности. А потом мы все живём на перекрёстке миров с демонами, феями и мукой второго сорта.

Клаус наконец приоткрыл глаз, лениво улыбнулся:

— Второго сорта — это ты сейчас про муку или про человечество?

Марфа зажужжала громче.

— Про обе категории, если честно.

Фея захихикала, а Марина обречённо опустилась на табурет.