Булочная на перекрестке миров

Глава 8

Утро началось прекрасно что, по опыту Марины, всегда было дурным знаком. Тесто поднималось идеально, духовка грела ровно, даже фея Лира молчала целых десять минут, что само по себе было чудом, достойным памятной таблички на стене.

— Мариш, — наконец подала голос Лира, зависая над миской с тестом, — ты с ним разговариваешь неправильно.

— С кем? — рассеянно уточнила Марина, замешивая очередную партию.

— С тестом, конечно! — фея всплеснула руками, и с крыльев посыпались искорки, благо, на этот раз не воспламеняющиеся. — Ему нужно говорить добрые слова. Иначе подгорит из обиды!

Марина закатила глаза.

— Лира, если бы тесто обижалось, я бы уже летела в чёрную книгу пекарей.

— Ты туда давно летишь, просто медленно, — фея уселась на банку с корицей и величественно скрестила ноги. — Вот я, когда была младшей ученицей Хрустального Кондитера, каждое утро начинала с молитвы к дрожжам.

Марина хотела что-то язвительное ответить, но в этот момент дверной колокольчик звякнул мелодично, но с подозрительным металлическим эхом, как будто не человек вошёл, а закон.

На пороге стоял мужчина.

Высокий, сухой, с лицом человека, который однажды попробовал улыбнуться и пожалел об этом. Его сюртук был увешан светящимися печатями, каждая с аккуратной надписью «утверждено», «завизировано», «согласовано с реальностью». При каждом движении они звенели, словно хор колокольчиков — деловой, нервирующий и безупречно в тон.

Марина уставилась, потом машинально вытерла руки о фартук и попыталась изобразить гостеприимство.

— Здравствуйте. Хотите пирожок?

Мужчина моргнул, как будто услышал кощунство.

— Благодарю, но я при исполнении, — произнёс он торжественно, словно объявлял конец эпохи. —
Позвольте представиться: инспектор Седьмого департамента Совета магической безопасности, подразделение по межмировым контактам, Гавриил Эксельсиор Четвёртый.

Фея пискнула.

— Четвёртый? А куда делись первые три?

Инспектор не ответил. Он, кажется, вообще не слышал ничего, кроме собственной должности.

Марина кивнула осторожно.

— Очень приятно. И... чем обязана?

Гавриил выпрямился, блеснув печатями.

— Булочная «Три мира» официально признана точкой межмирового влияния.

Повисла пауза. В тесте где-то тихо чавкнул пузырь.

Марина моргнула.

— Это звучит... как диагноз.

— Наоборот, поздравляю, — с холодным восторгом сообщил инспектор и, небрежным жестом, вытащил из воздуха три пухлые папки. — Вам надлежит ознакомиться и подписать. Первая — о регистрации. Вторая — о налогообложении. Третья — о регулировании магических потоков через выпечку.

Он положил документы на прилавок, и они загудели, как будто одобряли своё существование.

— Налогообложение? — переспросила Марина.

При этом слове лампа над прилавком моргнула тревожно, а тесто в миске вдруг свернулось в плотную спираль.

Лира пискнула и спряталась за банку:

— Я ж тебе говорила, тесто чувствительное!

Инспектор с непоколебимым спокойствием достал перо. Оно само раскрылось и зависло над бумагами, ожидая жертву.

— Подписать здесь, здесь и... здесь. Да, мелким шрифтом, но мы все взрослые существа, не правда ли?

Марина склонилась над первой страницей и с ужасом обнаружила, что текст живой. Слова тихо шевелились, переговаривались и, кажется, посмеивались над ней.

— Простите, — осторожно сказала она, — а если я не подпишу?

Инспектор посмотрел с выражением вечной скорби.

— Тогда межмировая стабильность вашей выпечки не гарантируется.

Лира вспорхнула и шепнула:

— Перевожу с бюрократического: у нас могут взорваться булочки.

Марина простонала. Инспектор сиял. Настоящий герой бумажных сражений, человек, спасший Вселенную от опасного хаоса незарегистрированной выпечки.

— Добро пожаловать в официальную межмировую экономику, госпожа Марина, — торжественно произнёс он. — Совет магической безопасности поздравляет вас с повышением уровня ответственности.

Если Марина и подозревала, что утро пойдёт наперекосяк, то не настолько. Через пятнадцать минут после фразы «Поздравляем, вы точка межмирового влияния» её уютная булочная больше напоминала штаб ликвидации последствий магической катастрофы.

Инспектор Гавриил Эксельсиор Четвёртый развернул свои папки, и пространство вокруг изменилось.
Полки вытянулись, как будто старались вместить больше бумаг, а в воздухе повис запах чернил, сухой власти и старого пергамента. Даже чайник перестал свистеть из уважения к документам.

— Итак, — произнёс инспектор торжественно, — вы обязаны подавать отчёты в трёх юрисдикциях.

Он щёлкнул пальцами и воздух вспыхнул тремя символами: золотой печатью Совета, гербом районной администрации и странной эмблемой в виде пирожка, окружённого рунами.

— Первое: Совет магической безопасности. Контроль стабильности магических потоков и учёт межмировых пересечений, — вещал Гавриил, расставляя свитки в идеально ровный ряд.

— Второе: человеческая администрация. Санитарные нормы, сертификаты, прочие мелочи смертного быта.

— И, наконец, третье: Гильдия демиургов. Надзор за пространственными искажениями, вызванными ароматом вашей выпечки.

Он сказал это так, словно каждое слово было частью священного ритуала.

Марина уставилась на него.

— Простите... что именно вызвано ароматом моей выпечки?

— Пространственные искажения, — охотно уточнил инспектор. — На прошлой неделе одна ваша партия круассанов спровоцировала микроразрыв между уровнями реальности.

— Это когда у нас из духовки кот вылез, но потом исчез? — уточнила Марина.

— Именно. Прекрасный пример несанкционированного портала.

Фея Лира тихо прыснула, прикрывая рот ладонями.

— А я думала, он просто стеснялся людей.

Гавриил продолжал, не моргнув:

— Теперь о налогах. Вы обязаны вносить регулярные взносы в трёх валютах: в монетах, в магических единицах, и в доверии потребителей.