Булочная на перекрестке миров

Глава 14

Утро в пекарне «Тесто и Чудо» начиналось, как обычно, с маленькой катастрофы и щепотки магии. Тесто, не дождавшись внимания хозяйки, решило проявить инициативу: сбежало из миски и теперь гордо каталось по полу, оставляя за собой муляж снежной бури из муки. На подоконнике две румяные булочки спорили, чья корочка краше.

— Я подрумянилась равномерно! — визжала одна.

— А у тебя пузико сдулось, признай! — ехидно отвечала другая.

Посреди этого хаоса тестомеска Марфа гудела обиженно, перекатываясь на своих зачарованных колёсиках:

— Я же говорила, хозяйка, руки у тебя холодные! Тесто чувствует недолюбовь!

— Оно чувствует слишком многое, — пробормотала Марина, подцепляя ложкой уползшее тесто и впихивая обратно в миску. — Ещё чуть-чуть и начнёт цитировать стихи о неразделённой любви.

Она закатала рукава, поправила косу и уже тянулась к печи, когда в дверь звякнул колокольчик. Воздух задрожал от влаги, и в проёме выросла массивная фигура — высокая, широкоплечая, с мокрыми водорослями, стекавшими с плеч. Из плаща капала солёная вода, а запах стоял такой, будто кто-то принёс с собой кусок океана.

Посетитель снял капюшон, и стало видно: морской тролль. Кожа цвета водорослей, глаза зелёные, блестящие, как бутылочные стекляшки, отобранные морем. Голос у него был низкий, густой, басовитый, вибрацией пробежался по полкам с пирожками.

— Мне нужны пятьдесят булочек, устойчивых к давлению, — произнёс он торжественно.

Марина моргнула. Один раз. Второй.

— Простите… устойчивых к чему?

— К давлению, — терпеливо уточнил тролль. — Атмосферному. Морскому. Свадьба у сына, глубина семьсот метров. И, — он понизил голос до заговорщического шёпота, — тесть у нас строгий. Давление ещё и моральное.

Ложка выпала у Марины из рук и с глухим звуком ударилась о пол.

— Это шутка, да? Вы от Совета шутников при Гильдии кулинаров?

— Нет, — искренне удивился тролль. — Мы платим жемчугом.

Он разжал ладонь, и на прилавок с мягким чпоньк упала жемчужина размером с яблоко. Сияла она, как полная луна на волнах.

— Булочки должны быть сдобные, но… чтоб не всплывали, — добавил он серьёзно.

Марина прижала ладони к щекам.

— Господи, я просто хотела спокойной недели…

— Спокойствие, — невозмутимо сказал Егор, выходя из подсобки, — мы делаем заказы любой сложности.

Он выглядел так, будто просьба испечь хлеб для бездны обычный вторник. Рукава закатаны, волосы растрёпаны, серые глаза спокойные, уверенные. На нём мука смотрелась как боевой орден.

— Мы не делаем! — прошипела Марина. — Мы едва справились с пирожками для гномов под гравитацией в полтора G!

— Зато теперь у нас опыт, — спокойно заметил он.

Из-за стола донёсся раздражённый гул Марфы. Тестомеска провернулась на месте, как танк, готовящийся к атаке:

— Опыт опытом, а им нужна плотность, стабильность и минимальная плавучесть! Объявляю операцию “ТестоПлот”!

— Это шутка? — слабо спросила Марина.

— Это стратегия, — гордо заявила Марфа. — Я — инженер по замесу, ты — оператор с мягкими руками, а он, — повернулась к Егору, — пусть будет отделом теоретической магии.

— Согласен, — кивнул Егор.

Тролль между тем одобрительно кивнул и положил на прилавок влажный пергамент со списком пожеланий:

— Чтобы не промокали, не лопались и сохраняли вкус. Без пузырей. Мы тролли, нам не нравится воздух в еде.

Он развернулся и ушёл, оставив за собой мокрые следы и аромат моря.

Марина долго смотрела ему вслед, потом перевела взгляд на Егора, потом на миску с тестом, которая тихо булькнула.

— Мы же утонем, да? — наконец выдохнула она.

Егор задумчиво вытер ладонь от муки и произнёс с тем спокойствием, каким обсуждают погоду:

— Скорее всплывём.

Пекарня «Тесто и Чудо» в тот день напоминала не столько уютное место для завтраков, сколько центр управления полётами, если бы НАСА занималось выпечкой. Воздух звенел от муки, заклинаний и паники.

— Объявляю чрезвычайное положение! — грохнула своим железным корпусом Марфа, тестомеска с характером, способным расплавить миксер. — Всем занять боевые посты!

— Это кухня, а не поле боя, — устало возразила Марина, вся в муке, с фартуком, который больше напоминал боевой щит.

— Ошибаешься, хозяйка! — загудела Марфа, вращая венчики как пропеллеры. — На кону честь булочной, репутация и структура мякиша!

На фоне этой бурной активности Егор, спокойный как йог в медитации, наблюдал за происходящим с кружкой кофе в руке.

— Что делает булочку устойчивой к давлению? — бросила Марина, судорожно листая древний сборник «Сто заклинаний для мягкой корочки».

— Стабильная структура, магическая сетка и вера в успех, — ответил Егор, как будто цитировал учебник по магической термодинамике.

— И меньше пузырей! — рявкнула Марфа, вращая венчики с воинственным свистом. — Пузыри — враги глубины! Они всплывают в самый ответственный момент!

Марина закатила рукава и бросила ком теста на стол.

— Ладно. Пошло первое испытание!

Тесто дрогнуло, булькнуло и начало подозрительно вибрировать. Егор прищурился.

— Кажется, ты переборщила с энтузиазмом.

— Оно что, злится? — спросила Марина.

Ответом стал гулкий шлёп! — тесто взорвалось прямо перед ней, осыпав потолок сладкой пылью.

— Отлично, — мрачно произнесла Марина. — Булочки с самооценкой.

— Не сдаёмся! — бодро откликнулась Марфа. — Вторая партия: с магическим загустителем и балансом плотности!

На доске появилась надпись рукой Егора: Сопротивляемость + дрожжевая магия = баланс плотности.

Марина в отчаянии наклонилась над миской и шепнула:

— Пожалуйста, просто не взорвись, ладно?

Тесто тихо вздохнуло. Самое настоящее, усталое ооох. Через мгновение оно превратилось в гигантскую пористую губку, мягко сползло на пол и поползло к двери.

— Оно уходит! — закричала Марина. — Лови его, пока не ушло в соседний мир!