Бум! или берегись ушастого мага.

5 глава

Очнулась я, как ни странно, в кабинете декана. Он сидел за столом и перебирал бумаги. Я могла ещё не много, ещё со всем чуть-чуть полюбоваться им. Этот прямой нос, которые гневно раздувает ноздри стоит мне что-либо учудить. А эти губы, к которым так и хочется прикоснуться своими, слившись в страстном поцелуе и не один раз…

- Очнулась, - констатировал очевидное этот убийца романтических мечтаний. Просканировав тело магической оболочкой,  подошел поближе, склоняясь к моему лицу. Ой мамочка родная, зачем так близко? У-у-у-у, как же манит поцеловать!

 – Что же ты видела такого в тумане, что до сих пор повторяла во сне, цитирую «Это не он,  это не может быть правдой»?

Стойко выдержав этот взгляд, недоуменно пожала плечами. Умру, но не признаюсь. Ыы-ы-ы какая же ты ду-у-ура хвостатая. Да знаю я!

- Я просто очень долго уговаривала Миш…Михаеля не выходить за круг.

 Кстати, что же я такого нарисовала, что кроме странного тумана к нам больше ни одна нечисть не подобралась? Не припомню таких способностей у себя.

- Понятно, но я тебя попрошу кое о чем.

Он сел рядом со мной на краешек дивана, можно было приукрасить сказав, нежно провел ладонью по щеке, но нет, просто, как дочь, нежно гладил по моей многострадальной головушке.

 – Ты поступила ко мне на факультет, но мою специальность, чему, небось, очень  рада, но ты должна кое-что мне пообещать. Ты всегда думаешь о других, а я попрошу думать о себе в первую очередь.

Я тебе говорил однажды, что ты лучик света не только для своих родителей, но и для меня…Мой хвостатый, бесконечно любимый лучик, без которого я бы давно сгорел в огне.

Я не ослышалась или в воздухе и правда запахло романтическими признаниями? Ушки тут же навострились. Приняв вертикальное положение, приготовилась жадно внимать каждому слову.

- Когда тебя только привели домой, ты шарахалась ото всех и пряталась исключительно за Орона, даже от Анриссы сбегала. Не смотри так, ты была в состоянии шока и плохо помнила те моменты.

Меня усадили поближе к себе и продолжили.

- Помню, я тогда вернулся из командировки, безумно устал, а тут твой отец сразу к себе зовет и показывает с порога свою девочку. Такую маленькую, хрупкую в голубом платьишке с умилительными ушками и хвостиком. А глаза цвета неба с интересом разглядывали меня, незнакомого дядьку, который уже тянул к тебе руки, чтобы потискать такое чудо. И тут я увидел на твоем лице синяк и едва зажившую ссадину на губе. Просканировав ауру, некромантским зрением, понял, что синяк не один и у тебя было куча переломов: несколько было на ребрах, на животе и руках. Во мне закипела злость и бешенство. Я хотел узнать, кто посмел поднять на тебя руку, как вдруг ты, совершенно не боясь незнакомого мужчину с кровавыми подтеками  и с рваной раной на лице, вышла ко мне и, поманив к себе пальчиком, дала щелбана. Спасибо, конечно, что заживила таким способом все раны со шрамом, который у меня должен был быть на всю жизнь, но Листар, больно же было! А все лучшие лекари в столице твердили в один голос, что этот шрам невозможно излечить.  Почти смирился с тем, что останусь уродом на всю жизнь. 

Вот ты смеешься, а я потом вышвырнул из империи таких лекарей к лешему, жестоко наказал тот патруль, что вел тебя в столицу, в частности этого хваленного капитана Эрика.

А знаешь, что потом было? Ты меня гладила Листар, сидя на моих коленях, как я тебя сейчас по голове. Отец тебя отодрать от меня не мог. А ты гладила и говорила мне о своем страшном прошлом, о том, что это просто боль, она проходит, а на ее место приходит лучик света, который обязательно пробьется сквозь черные тучи страданий. Я не понимал, как ребенок может говорить о таких вещах? Вот тогда-то и решил, что такой ушастый лучик света ни за что  не отдам тьме.

И что же я вижу, Листар? Та самая зашуганная малышка, сейчас добровольно идёт туда, где царствует тьма и смерть. Где осело все дерьмо этого мира, да простит меня Морана. Такие шрамы, что ты излечила в порядке вещей, Листар, личная жизнь здесь просто не возможна, -  он  шумно вздохнул. – И не надо никому ничего доказывать, - закончил он и с нежностью чмокнул меня в нос. 

Млея от его прикосновений, отвернулась, дабы скрыть наступающие слезы и румянец, решившись  тоже признаться.

- С самого детства ещё в маминой лавке, я видела раненых людей и помогала им. Но после неожиданной её смерти все в деревне ополчились против меня. При моем первом выбросе нагрянул магический патруль. Меня даже спрашивать не стали, заковали в  кандалы, не дав даже прийти в себя от шока, так и повели до самой столицы в изодранном платье и босиком. И впервые меня стали бить, по-всякому гнобить. На привалах, когда капитан меня бил, говорил, как запечатают магию,  отрежут хвост, который  потом подарит своей любовнице. Я хотела тогда одного – умереть. Страстно желала, чтобы очередной удар сапога стал последним, лишь бы не испытывать эти муки. Несколько раз удавалось сбегать, но меня ловили и избивали еще хлеще. А потом в столице, когда мне было все равно, что со мной будет, я встретила отца. У меня никогда раньше не было настоящего папы, моя родная мама говорила, что мой отец не смог остаться с нами. В те времена лежа на печке представляла его себе, какой он у меня сильный, хороший и смелый. И тут я увидела  Орона и  словно образ моего папы ожил. Он сразу забрал меня к себе домой, где согрел и накормил. Я не отходила от него ни на шаг, потому что боялась, что если отойду, то он исчезнет как мираж.  И в тот тут приходите вы, магистр.   Я правда не ожидала что шрам сойдёт. Просто искренне хотела помочь и дать щелбана. Шучу, шучу. Серьезно, в тот момент  вы стали для меня близким человеком, в отличии от Анриссы. Видела как ей трудно со мной. Видела ее старания понравится мне.  Слышала, как она тихо всхлипывала, читая у себя в спальне молитву богине удачи, желая, чтобы назвала ее мамой, но я тогда не могла. И вот  после очередного всплеска, меня магически проверяют и назначают занятия в Академии с прохождением магического контроля до совершеннолетия. Мне приятно, что хотите уберечь от жестоко мира в котором вы обитаете. Но этот мир мне нравится, я тоже хочу жить в нем.