Бумажная ведьма

Пролог: Ведьма по призванию

В отличие от распространенного мнения, ведьмой становятся вовсе не для того, чтобы летать по ночам, варить приворотные зелья и сводить с ума окрестных пастухов.

Ведьмой становятся, потому что бабушка так сказала.

— Ядвига! Ты опять читаешь этот дурацкий кодекс?!

Голос Яги Карповны пробивал даже защитный купол, который я с таким трудом навела вокруг своей каморки. Купол, правда, продержался секунды три, но это был личный рекорд.

— Выбрось эту макулатуру! Иди, повышай резонанс с астралом! У соседей Кузьминичны дочка уже на пятый уровень стихийного магопотока вышла, а ты всё с бумажками возишься! Позор на всю округу!

Я закатила глаза. Бабушка никогда не понимала моего призвания. Для неё «настоящая ведьма» — это та, от которой дрожат стены, вянут цветы и разбегаются зайцы. А я... я была другой.

— Бабушка, — устало ответила я, потирая висок. — У Кузьминичны дочка, во-первых, учится на факультете боевой магии, а во-вторых, она в прошлом месяце случайно взорвала деревенский туалет вместе с заседающим там председателем колхоза «Красный Змей». Причем председатель был внутри. Это не повод для гордости, это статья Уголовного кодекса, раздел «Нечаянное членовредительство при помощи огня».

— Зато председатель теперь летает, как птица! Ему даже метла не нужна! — парировала бабушка, появляясь в дверях. Выглядела она, как всегда, устрашающе: косматые седые волосы, нос крючком, в руках клюка, которой она грозилась меня побить с самого детства. — Карьерный рост! А ты? Сидишь, квитанции считаешь...

Я посмотрела на стопку аккуратно подшитых документов, на идеально выверенный календарь подачи налоговых деклараций для нечисти и на пузырек с зельем приворота, который сегодня утром по недоразумению стал зельем мгновенного облысения.

Бедный почтальон Печкин теперь сверкал лысиной ярче столичного магического фонаря. Я честно предлагала компенсацию — месяц бесплатной доставки моих писем, но он почему-то обиделся.

— Бабушка, я менеджер, — вздохнула я. — В магическом мире тоже нужны порядок и учет. Магия — это хаос. А порядок побеждает хаос. Это аксиома.

Бабушка закатила глаза так сильно, что они, кажется, описали круг по орбитам.

— Порядок? В нашем деле? Внучка, запомни: ведьма без магии — просто тетка с проблемами. Иди, тренируйся. Или хотя бы кота покорми. Вон он уже третий день на диете объявил, потому что ты ему вместо сметаны отчет по инвентаризации подсунула.

Я перевела взгляд на печь. Там, развалившись на подушках, лежал ОН.

Кот Бегемот был огромен. Не просто «упитанный», а именно «занимает полпечи и еще на пол печи претендует». Шерсть черная, с проседью, морда наглая, усы торчат в разные стороны. Он приоткрыл один глаз и томно произнес голосом уставшего от жизни интеллектуала:

— Я требую компенсации морального вреда. И нормальной еды. А не этой вашей бюрократической жвачки.

— Молчи, Жирный, — буркнула я. — Ты вообще по документам числишься как «объект нематериального наследия», и я должна платить за тебя налог как за достопримечательность. Так что давай, отрабатывай. Хотя бы мышей гоняй.

Кот фыркнул. Фыркнул он так, будто я предложила ему выйти на мороз без шубы.

— Мыши? — переспросил он. — Дорогая моя, я демонологический эксперт, сосланный в это меховое недоразумение за финансовые махинации в Аду. Я оперирую душами грешников, а не грызунами. Мыши — это ниже моего достоинства. Они даже налогов не платят.

— Вот с них и возьми, — парировала я.

Бабушка тем временем подошла к столу и бесцеремонно ткнула пальцем в мои бумаги.

— Это что?

— Отчет за прошлый месяц. Жалобы от клиентов. Исковое заявление от водяного, которому кикимора не дает смотреть русалок.

— А это? — Она ткнула в пузырек с зельем.

— Приворотное. Но что-то пошло не так.

— А это?

— Мой диплом. С отличием. По специальности «Магическое право и документооборот».

Бабушка схватилась за сердце. Буквально. Я даже увидела, как под платьем что-то ёкнуло.

— Ядвига! — завопила она. — Я растила тебя, вкладывала душу, учила летать на метле (пусть ты и разбила три штуки), а ты... ты стала юристом?!

— Юристом магического права, — поправила я гордо.

— Это одно и то же! — Бабушка рухнула на лавку. — Позор на мою седую голову! У Яги Карповны внучка — юрист! Что скажет Совет Старейшин? Что скажет Леший? Он мне триста лет сватается, а теперь точно откажется!

— Бабушка, Леший тебе сватается, потому что ты единственная, кто не боится его мха. При чем тут моя профессия?

— При том! — Бабушка вскочила. — Ладно. Хватит. Я уезжаю.

Я опешила.

— Куда?

— В столицу! — объявила бабушка тоном, каким объявляют о конце света. — Надоело мне здесь в лесу гнить! Изба старая, печь дымит, соседи — одни поганки. Поеду покорять столицу. Там, говорят, есть дома престарелых для магических существ. С бассейном! И с турникетами!

— Бабушка, ты серьезно?

— Вполне. — Она уже шла к двери, на ходу заворачивая в узел какие-то склянки. — Оставляю тебе избу. Наследство, так сказать. Радуйся!

— Какую избу?! — Я вскочила. — Ту, которая на курьих ножках? Которая ходит, кусается и требует фирменный бензин?!

— Её самую, — кивнула бабушка. — Дарю. Пользуйся. И помни: изба — живое существо. Ей нужен уход, забота и регулярные прогулки. Если изба простоит на месте больше месяца, она... ну, умрет от скуки. Или, что хуже, станет обычным сараем.

— Бабушка!

Но дверь уже хлопнула. В окне мелькнула ступа с турбонаддувом (бабушка недавно купила у гномов какую-то модернизацию) и исчезла за горизонтом.

Я села обратно за стол. Голова шла кругом.

— Поздравляю, — донеслось с печи. Кот наконец открыл оба глаза. — Ты стала домовладелицей. И одновременно — сиделкой при архитектурном памятнике с характером.

— Заткнись, Жирный.

— Не заткнусь. Я предсказываю: через неделю эта изба сбежит от тебя в лес к лешему. Чур, я с ней.

— Ты не можешь с ней сбежать, ты кот.