Бумажные Герои. История с кладбищем

3.

У Героев и их оруженосцев, которые долгое время работают вместе, формируется что-то вроде эмпатической связи. Они чувствуют эмоции и чувства друг друга, могут на расстоянии передать весточку, если нуждаются в помощи, и практически всегда без проблем находят друг друга на гигантской территории резиденции. У Машки с ее Героем Ильей Волевым такая связь была, а у нас с Кирой - нет. Я тешил себя мыслью, что еще просто не пришло время, я и оруженосцем-то был без году неделю. Нужно просто немного подождать. Но глубоко в душе у меня засела мысль, что я просто-напросто не заслужил своего положения, тем более рядом с Кирой. Но я запихнул ее поглубже и велел не высовываться.

В общем, это я все к тому, что я понятия не имел, где искать Киру, и единственным выходом было носиться по всей резиденции и опрашивать свидетелей. В учебном корпусе я оставил рюкзак и большую часть его тяжелого содержимого, а сам в обнимку с молотом и двумя длинными ножами отправился дальше. Оруженосцы на стрельбище Киру не видели, но участливо и во всех подробностях поинтересовались, как идет расследование. Я догадывался, кто им все разболтал (да, это была Машка), вот только когда она успела? После моего ухода из лаборатории, она ведь еще оставалась там прибираться!

На всякий случай я заглянул и на стадион. То, что Кира, получив задание, решила на него забить и отправилась вместо этого доминировать и унижать соломенных чучел, было, конечно, маловероятно. Но, по крайней мере, я избавился от железного балласта, оставив в оружейной молот с ножами. С наслаждением хрустнув затекшей от долгого таскания тяжестей поясницей, я перевесил с пояса за плечи свой дежурный меч и всерьез задумался: где может быть Кира? Пошла докладывать Матвею Осторожному о происшествии на кладбище? Да там и докладывать особо нечего, мы только и успели, что осмотреться. Могла она решить пока смотаться в столовую, перекусить чего-нибудь перед предстоящим тяжелым днем? Так еще рань несусветная, даже завтрак перевариться не успел. Может, Кира вернулась к себе в домик, лежит на диване, закинув руки за голову, и ждет, когда ее нерадивый оруженосец притащится с новостями?

Нет, все-таки здорово, что Кира мне доверила экспертизу со всеми вытекающими. Технически, нам с Машкой, но это уже детали. От мысли, что Кира мне доверяет, я начинал сиять, как начищенный медный тазик.

Но где она все же может быть?

И тут меня осенило. Ну, точно! Растерзанный труп на кладбище – как ни крути преступление. Даже если его совершило чудовище из книги, человек-то был самый что ни на есть живой, из реального мира! Досадливо хлопнув себя по лбу, я выскочил из оружейной и трусцой побежал в местное представительство отделения полиции.

Герои и местные власти всегда очень тесно сотрудничали друг с другом. Преступления были в юрисдикции полиции, а Герои перенимали эстафету первенства, когда выдвигалось предположение об участии книжных чудовищ. У нас на территории резиденции было постоянное представительство, где сутки напролет дежурил кто-то из полицейских, чтобы быть в курсе происходящих дел и событий. У них был даже отдельный двухэтажный коттедж за стадионом, сложенный из круглых рубленых бревен. На первом этаже была приемная с телефоном, одним из двух, что имелись на территории резиденции, а на втором – комната отдыха, где можно было без зазрения совести продрыхнуть пару часов в небогатые на события дни. Полицейский коттедж у нас среди оруженосцев назывался будкой. Машка утверждает, это потому, что блюстителей порядка отправили сюда «охранять и вынюхивать», вопреки желанию Героев. Я лично думаю, что коттедж шикарный. Обзови его хоть шалашом, хоть норой, хоть плесневелой хижиной, хуже он от этого не станет. Там, кстати, еще и арестантская есть: подвал точно под первым этажом. Раньше, когда на территории резиденции была помещичья усадьба, там был погреб, где зимой хранилась картошка и соленья в банках. А сейчас вот хранят людей до выяснения обстоятельств.

Когда, слегка запыхавшийся, я постучался в дверь отделения и мне вежливо разрешили войти, я ужасно обрадовался, заметив Киру. Они с лейтенантом Иваном Волковым как раз пили чай с лимоном. Волков поднялся мне навстречу, весь такой отглаженный, в чистеньком кителе и блестящих черных туфлях, чопорно пожал мне руку и вернулся на свое место за узеньким столом. На столе, помимо полагающейся для солидности стопки бумаг, лежало также несколько томиков сказок. В любой другой ситуации это дополнение могло бы показаться нелепым, но только не у нас. Книжки были безопасные, на самой обычной бумаге, ужасно затертые и зачитанные: видать, пользовались у полиции большой популярностью. Конечно же, в исключительно профессиональных целях.

Кира махнула мне рукой, чтобы садился на соседний рядом с ней стул. Иван Волков исчез за дверью шкафа, вернулся с чистой чайной чашкой и радушно пододвинул мне пузатый чайничек. Я с благодарностью уселся на плетеный стул с высокими подлокотниками и из вежливости взял в руки чашку. Волков за столом напротив украдкой пригладил свои идеально причесанные волосы и поправил галстук. Под правым локтем у него лежала форменная фуражка, тоже новенькая, словно только что с конвейера. Кире на стуле сидеть явно было тесновато. Вообще, что стул, что стол, что лейтенант Волков рядом с ней казались игрушечными, несерьезными. На коленях у нее лежал Геройский меч в ножнах, а в руках была миниатюрная чайная чашка, тоже словно из детского набора «Я - принцесса». Кира одним глотком осушила содержимое чашки, отставила ее в сторону и, выгнув дугой левую бровь: одним жестом доходчиво попросила меня заканчивать чайную церемонию и рассказывать, что удалось выяснить. Я прочистил горло, выпрямил спину и начал излагать результаты наших с Машкой исследований.