Бумажные Герои. История с кладбищем

7.

- Я пойду к главным воротам, - решил я. Там было поменьше закрывающих обзор кустов и дорожки были пошире. – Дай мне, пожалуйста, знать, если что-нибудь заметишь.

Эмилия кивнула со всей ответственностью. Мы прямо совсем, как команда. Я старательно обошел свою ловушку и двинулся по тропинке вдоль забора, стараясь хотя бы краешком глаза держать светящийся силуэт Эмилии в поле зрения. Ужасно хотелось, чтобы рядом по кустам беззвучно кралась Кира с мечом наперевес. Какая жалость, что наша эмпатическая связь совсем не работает. Я бы сейчас послал ей весточку: «Кира, я навертел дел. Пожалуйста, приходи и спасай, пока меня не съели». Но, раз связи нет, то, пожалуй, обойдемся без позорных сообщений.

Как ни странно, но мысль о Кире, которая гипотетически могла бы прикрывать сейчас тылы, меня заметно подбодрила, и дальше я пробирался, стиснув зубы и велев подбиравшейся панической атаке взять выходной. Луна светила очень ярко, я даже мог разглядеть покрывавшие мое предплечье мурашки. Я был в одном нагруднике, надетом поверх футболки. Рубашку я снял еще когда делал ловушку: слишком жарко показалось забивать колышки в землю.

Возле ворот никого не было. Я замер на пару минут, ожидая, что смогу пересидеть своего оппонента, если таковой имеется, и он выдаст себя хрустом веточки. Хотелось полагать, что о моем присутствии он пока не знает. Да, я ломился сквозь кусты наверняка чуть тише разъяренного гиппопотама, но ведь и оборотень в это время не наблюдал за мной из-за забора.

- Никого, - послышался голос Эмилии. Она выплыла на середину площадки по ту сторону ворот и сделала по ней круг. Я не был уверен, насколько призраки привлекают оборотней в гастрономическом смысле, но вряд ли у обращенного волка найдется достаточно извилин, чтобы строить логические гипотезы. Он увидит движение и нападет, если почувствует потенциальную жертву. Так это, вроде, работает?

Несмело я выбрался из кустов и занял место возле закрытых на замок ворот. Тишина страшно давила на уши, и каждый шаг мне казался оглушительным. Что теперь делать? Лезть на кладбище? Пошуметь, чтобы привлечь внимание? Молча стоять столбом на открытой площадке и надеяться на чудо? Мне нужно было как-то заставить оборотня себя заметить, а потом заманить его в ловушку.

Мгновением позже я скорее почувствовал, чем увидел, какое-то движение за рядом могильных крестов на грани видимости. Уши не могли различить ни звука, глазами я тщетно всматривался в темноту, а волосы на затылке у меня тем временем встали дыбом, и по шее вниз побежали мурашки. На деревянных ногах я развернулся и побежал в сторону главной дороги, свернул и бросился по ней вдоль забора. Узкая тропинка, на которой я устроил ловушку, осталась за рядом густо растущего кустарника. Ощущение того, что мою спину сверлит внимательный взгляд, не пропало. В голову закралось подозрение, что оборотень совсем не такой неосмотрительный зверюга, каким я себе его представлял. Он высматривал меня, выслеживал, как настоящий хищник свою жертву. Он не был оголодавшим взбесившимся монстром, попавшим под влияние луны. И Сашку, он, похоже, разорвал не потому, что был голоден, а потому, что он жесток.

Не сбавляя темпа, я выбежал на середину дороги, где не было колеи и росла низенькая трава: так меньше была вероятность переломать в полутьме ноги. То ли от бега, то ли от страха, сердце в груди стучало подобно набату, а кровь билась в ушах так, что я практически ничего не слышал. Ужасно хотелось, чтобы рядом была Кира, которая обычно задвигала меня за свою широкую спину, взмахивала мечом и играючи отправляла монстров по книгам, откуда они явились.

Ну, что ж, я сам сюда явился, захотел потешить свое самолюбие и доказать, что я достоин называться оруженосцем. Если я здесь помру, то на моей могиле попрошу написать, что честолюбие до добра не доводит.

Мысли о собственной никчемности надавали во мне на кнопочку, включавшую реверсивную психологию. Несмотря на свое очевидное бессилие и опрометчивость, мне захотелось-таки доказать, что я не какая-то там третьесортная закуска на ножках для оборотня. Я вон ловушку соорудил.

Доверившись своим чувствам (а они обостряются до уровня Эвереста, когда вам грозит серьезная опасность, поверьте мне на слово), я свернул с главной дороги и ломанулся напрямую через кусты. Выскочил я как-раз на изломе тропинки. Отсюда до места устроенной мной западни оставалось не больше двадцати шагов. Я несся, наплевав на хлеставшие меня по лицу ветки. Я сам уже не знал, то ли я делаю вид, что я просто убегаю и паникую, чтобы сбить оборотня с толку, то ли я действительно убегаю и паникую, просто так совпало, что именно это мне сейчас и надо.

За три шага до ловушки, когда я уже отчетливо видел силуэт наклоненного к земле дерева, я впервые услышал сзади хруст сухих веток, а сразу следом - глухой удар, как будто уронили что-то тяжелое. Я бежал слишком быстро, чтобы крадущийся по кустам монстр мог одновременно поспевать за мной и сохранять идеальную тишину. Но в отличие от меня, передвигался он не бегом, а гигантскими прыжками, и, судя по звуку, который достиг моих ушей, размерами монстр был далеко не с ручного котенка.

Одним прыжком я перемахнул чрез уложенной поперек дорожки колышек с петлей, скользнул вдоль забора, где мы разговаривали с Эмилией, и добрался до того места, где удобно было перемахивать на кладбище. Я бы так и бежал дальше, проламываясь сквозь кусты, если бы сзади не послышался резкий треск веток, потом очередной глухой удар и низкий рык. От неожиданности я подпрыгнул на месте, резко обернулся и ударился спиной о железные прутья забора, отчего у меня весь воздух вышибло из легких. Краем глаза я заметил мерцающий силуэт Эмилии и с трудом заставил свое ватное тело принять вертикальное, ничем не поддерживаемое положение в двух шагах от ограды.