Бумажный папа

6. Крестный ход

Гарри открывает дверь, и ему сразу же становится дурно от неприятной смеси ароматов лечебных зелий. В глазах темнеет. Он не сразу осознает, что большая палата с множеством кроватей пуста.

Удивляться нечему. Он знает: есть еще другая, одиночная палата для тяжелобольных. За глаза ее называют «могильник» ― придумали близнецы Уизли, кто же еще. И если раньше одно только упоминание о ней вызывало саркастическое хихиканье, то теперь Гарри совсем не до смеха.

Остается надеяться, что в этом слове нет ничего… пророческого.

Он подходит к «могильнику», но не успевает постучать: из него вылетает разгневанная мадам Помфри. Ее белый накрахмаленный чепчик сбился в сторону, и из-под него неряшливо торчат волосы: она не похожа сама на себя.

― Сейчас же уходи! ― Увидев Гарри, без лишних слов она указывает на дверь в конце длинной общей палаты. Всегда милая, дружелюбная и готовая помочь медсестра сейчас напоминает огнедышащего дракона.

― Но я… ― пытается возразить Гарри, но мадам Помфри хватает его за руку.

― Тебе здесь делать нечего! Профессор Снейп не в том состоянии, чтобы…

В этот момент Гарри резко вырывается и проскальзывает мимо нее в «могильник». Услышав фамилию ненавистного профессора, он понимает, что если сейчас же не увидит его живым, то просто не сможет спать. И дышать, кажется, тоже.

Вот сейчас он стоит в нескольких шагах от кровати, задыхаясь от ужаса и сострадания. Самое время закрыть глаза, а еще лучше ― выйти вон, как попросила мадам Помфри. Но он смотрит и смотрит, не отрываясь, будто причиняя себе таким образом боль, он может хоть немного искупить свою вину.

Снейп тяжело и шумно дышит. Его левая рука покоится на белоснежном пододеяльнике, и она в полном порядке. А вот правая… Она полностью перемотана бинтами и напоминает мумию. На них виднеются желтоватые и красные пятна, от которых мороз идет по коже. То же творится с его верхней частью тела: одежды нет, там сплошные бинты. Справа на лице и на лбу приклеены пластыри ― видимо, на те места, куда попала отвратительная ядовитая жижа.

Тут же в «могильник» врывается мадам Помфри.

― Немедленно отсюда! ― громким злым шепотом требует она и быстро идет к Гарри с явным намерением выдворить. ― Ты не имеешь никакого права здесь находиться!

― Кто здесь… ― едва шевеля губами, произносит Снейп.

― Поттер, кто же еще! ― Медсестра хватает Гарри за плечо и сердито буравит его взглядом.

― Нет… пусть останется.

Мадам Помфри от неожиданности отпускает его.

― Поттер… вы в порядке? ― спрашивает Снейп своим хриплым неузнаваемым голосом. Его ресницы дрожат, будто он делает неимоверное усилие, чтобы открыть глаза, но не может. Это навевает дурные мысли.

И вообще, что это за вопрос? Снейп должен проклинать его за все мучения, которые Гарри ему доставил, а не интересоваться его самочувствием. Даже если это обычная вежливость ― хотя, где Снейп и где вежливость, ― то она в любом случае неуместна.

Снейп все делает не так. Постоянно. Он просто очень хитрый. Он шпион. Да, он отменный шпион.

Просто. Нужно. Постоянно. Помнить. Об этом.

― Молчание ― это не ответ… Вы можете… сказать нормально? ― Даже в хриплом, еле слышном голосе профессора проблескивает привычный сарказм.

Гарри до боли вгрызается ногтями одной руки в другую и пытается что-то ответить, но из его горла вырываются странные звуки. Он закусывает губу, пытаясь дышать спокойно и смотреть куда угодно, но не на кровать. Не на эти бинты, под которыми скрываются жуткие раны.

Гарри зажмуривается. Он не хотел. Совсем не хотел такого исхода. Но как об этом сказать? Кажется, он не может.

Снейп зачем-то приподнимает здоровую руку, будто приглашает подойти поближе. Гарри делает неуверенный шаг. Еще один и еще, пока не подходит вплотную к кровати. Тут же он слышит:

― Я вас прощаю.

Порой нескольких слов достаточно, чтобы выбить почву под ногами. С Гарри это происходит в буквальном смысле: ноги подкашиваются, и он садится на пол рядом с кроватью. Неожиданно для себя он громко всхлипывает и заливается слезами.

Это словно очищающий поток, который уносит с собой все страхи. Сжатая пружина разжимается и вырывается на свободу.

― Я… я не хотел… ― выдавливает он, громко шмыгая носом. ― Я… правда… Вам очень больно, да?

Снейп не отвечает, а только нервно ворочается на постели.

― Я спросил… есть ли у вас… какие-то повреждения? ― Он шумно дышит и, кажется, начинает раздражаться. ― Разве так сложно ответить?

― В отличие от тебя, Северус, он здоров как бык, ― сердито подает голос мадам Помфри, стоящая у дверей с недовольным лицом. Тут ее взгляд застывает, она решительно шагает вперед, отодвигает Гарри и накрывает здоровую руку Снейпа одеялом.

― Все в порядке, Поппи, ― едва слышно бормочет Снейп. ― Он знает.

Брови мадам Помфри сходятся на переносице.

― С каких это пор ты стал настолько доверять студентам?

Черная метка. До Гарри с трудом доходит смысл разговора. Снейп ему доверяет? Нет, это какой-то бред.

Вообще у тяжелобольных бывает бред. Вот, пожалуйста, яркий пример.

Хотя ― он промолчал. Но и не отрицал. Значит…

― Поттер… вы видите, я живой… вы услышали то, зачем пришли… что вы хотите еще?

Он снова к нему обращается. И каждое слово ему дается с трудом. Надо что-то ответить. Что-то сказать… но что?

Все слова колом застревают в горле. Гарри, обхватив себя руками и закусив дрожащую нижнюю губу, только кивает, хотя Снейп его не видит.

― Идите спать… не то я сниму баллы… за разгуливание по коридорам… после отбоя.