Бумажный папа

7. Отработки, которые не кончатся никогда

Снейп идет по коридору. Это он, нет сомнений: его тощая фигура, длинные волосы, черная широкая мантия, которая взметается от каждого шага. Он выглядит бледнее, чем обычно, но его лицо в полном порядке ― ни одного шрама. На правой руке нет бинтов. Пожалуй, это лучшее, что Гарри видел за последнюю неделю.

Если бы раньше кто-нибудь ему сказал, что на четвертой неделе учебы в Хогвартсе он будет счастлив видеть Снейпа ― Гарри назвал бы его идиотом. Сейчас он идиот и есть: не может сдержать глупой улыбки. А еще вместо того, чтобы спрятаться и лишний раз не нарываться, он прямиком идет к профессору, готовясь закрыть один нерешенный вопрос.

― Я… очень рад, что вы уже здоровы, сэр, ― проговаривает он смущенно, остановившись перед ним.

― Кажется, вы мне не поверили, когда я говорил об одной неделе, ― ровным тоном отвечает Снейп, глядя на него внимательным, но вместе с тем закрытым взглядом, в котором сложно прочесть эмоции. ― Как и всему остальному, ― зачем-то добавляет он.

Гарри пожимает плечами и отводит глаза. Ему не нравится тема, куда упорно пытается утянуть его Снейп в который уже раз.

― А что насчет наказания? ― сцепив руки за спиной, спрашивает он о том, что его беспокоит. ― Вы так ничего и не сказали, что мне за это будет.

Снейп хмурится и сжимает губы.

― Что непонятного в слове «прощение», Поттер? ― сердится он непонятно на что. ― Может, вы слышите только отдельные буквы ― «п» или «р», а все остальное пролетает мимо?

― Дело не в этом, а…

― Кажется, я ясно дал понять, что вас не выгонят из школы, ― перебивает Снейп, надменно приподнимая подбородок. ― И что эта ситуация останется между нами и… пожалуй, директором.

― Я хотел сказать… ― смешивается Гарри, ― что после такого случая нормально будет назначить мне отработки.

― Нормально? ― цепляется к слову Снейп, что вполне в его характере. ― Не знаю, почему вы так считаете, но мое мнение другое ― в них нет нужды. Вы уже и так себя наказали, ― добавляет он тихо, и Гарри кажется, это этому ему послышалось.

А если не послышалось, то… что Снейп имеет в виду? Что Гарри почти не мог спать всю неделю или, что ему пришлось каждый день читать газету ненавистному профессору и подавать ему воду в стакане?

Хотя пришлось ― это громко сказано, ведь его никто не заставлял.

Или ― что из-за этого позорного случая отец молчал всю неделю и отправил ему письмо только вчера?

Письмо, в котором не было ничего плохого, но и ничего конкретного. Его так и можно назвать ― ничего.

― Но я хочу отработать свой проступок, ― бормочет Гарри, глядя куда-то под ноги Снейпу, где из-под мантии виднеются его черные лакированные туфли. ― Да и другие не поймут, почему вы не назначили мне никакого взыскания…

Снейп только фыркает.

― Вас так волнует, что думают другие? ― В его голосе звучит ирония, и Гарри вдруг понимает, что ― нет. Не волнует. Что это все ― ради разрешения одного мучительно-тягостного чувства, которое не давало ему покоя всю последнюю неделю.

Он даже не сомневался, что Снейп как-то отреагирует и назначит наказание ― пусть даже легкое, несоразмерное проступку, но оно будет. Однако Гарри даже не предполагал, что тот просто сделает вид, что ничего не произошло.

Слишком тонко. И опасно. Как знать, что Снейп замышляет на этот раз? Его настроение меняется каждую секунду. Он может разозлиться всерьез и назначить отработку, о которой Гарри потом пожалеет. А все потому, что он бессовестно пренебрег милостивым прощением грозного профессора.

Нет, Гарри совсем не хочет быть скормленным Волан-де-Морту на обед.

Значит, самое время развернуться и уйти. А еще лучше ― убежать, пока не грянул гром.

Жаль, он не оценил все риски перед тем, как сунуться со своими глупостями к Снейпу. Впрочем, Гарри никогда о них не думал. О рисках.

Вместо того, что прекратить всю эту канитель и спасти свою шкуру, он стоит на месте, будто на его ботинки кто-то наслал заклятие вечного приклеивания.

― Это все… это из-за того… ― выдавливает он.

― Говорите, наконец, в чем дело? ― теряет терпение Снейп.

― Хоть вы и решили закрыть эту тему, я не могу этого сделать… Я не могу… не могу себя простить… не получается, ― наконец, признается Гарри, тяжело выдохнув, после чего ему сразу же становится легче ― как гора с плеч.

Удивительно, но во взгляде Снейпа проскальзывает понимание.

― Что ж, ладно, ― говорит он через небольшую паузу. ― Если так все серьезно, то… две отработки вас устроят?

― В неделю? ― уточняет Гарри.

― Само собой.

― До конца года? ― снова уточняет Гарри.

У Снейпа брови взлетают вверх и широко раскрываются глаза. Он смотрит на Гарри с изумлением, будто раньше никогда его не видел.

― Если вам будет угодно, ― очень сдержанно говорит он, продолжая с интересом его разглядывать.

Вряд ли когда-нибудь хоть один из студентов просил, нет ― умолял Снейпа или другого преподавателя назначить ему отработки, да еще и до конца года. Таких самоубийц Хогвартс не видывал за всю свою бытность. Наверное, именно эта мысль сейчас крутится в слишком умном и хитром мозгу профессора. Гарри чуть не фыркает, осознав, насколько все выглядит нелепо, но тут же благоразумно закусывает губу.

Если выбирать из двух зол наименьшее, то это все же отработки. Они успокоят совесть и помогут реабилитироваться перед отцом. А Волдик… что ж, если Снейп захочет сдать Гарри своему любимому лорду, он это сделает в любой подходящий момент, не обязательно на отработке ― у Гарри все равно в Хогвартсе нет никого, кто бы его защитил.

***