Бумажный папа

11. Цветные картинки в сломанном телевизоре

― Я не должен был убегать! Не должен… он больше не придет… я знаю. Директор не разрешит… Он и так… и так с трудом согласился…

Снейп молча гладит его по спине. Гарри и не нужны слова. Он хочет выговориться, а еще ― чтобы кто-то посидел рядом.

― Не знаю… может надо было сказать, что я рад его видеть? ― Он всхлипывает и плотнее прижимается лицом к груди Снейпа ― благо, что тот снял с него очки. ― Я ничего не сказал, только попросил снять тот ужасный капюшон… Д-дамблдор запретил ему… А я… А он… Он не придет больше…

Снейп крепко обхватывает его и начинает укачивать ― как младенца. Гарри не против. Он не чувствует себя взрослым. Он не чувствует себя тем, кто способен поступить правильно, если жизнь подкинет еще одно подобное испытание. Он вообще не хочет никак поступать. Он хочет только вдыхать этот пряный запах трав и еще чего-то неуловимо родного, что успокаивает, убаюкивает и словно тихо проговаривает, что все будет хорошо.

Гарри одного только не понимает: почему Снейп сейчас делает то, что должен делать отец?

Он усиленно ищет ответ, а когда Снейп наклоняется к нему и нечаянно ― а может, и нарочно ― прижимается щекой к его лбу, Гарри куда-то проваливается. Снова. Это ощущение ему знакомо и уже не пугает.

Он пытается что-то разглядеть сквозь плотную белую пелену. Почему снова туман? Что это значит?

Отец, когда пришел поквитаться с Дурслями, наслал на него туман, а в уши будто засунул заглушки: Гарри ничего не видел и не слышал. Оно, может, и к лучшему.

Но сейчас он не хочет, чтобы от него что-то скрывали. Словно услышав его желание, пелена рвется на части, белые хлопья разлетаются в стороны, словно на них подули из невидимого фена.

Кажется, на этот раз Гарри не в Хогвартсе. А может, он просто еще не видел эту пустую комнату с темно-зеленой площадкой наподобие сцены. Посреди «сцены» стоит Снейп. От него исходит легкое серебристое сияние.

Именно оно освещает мрачную сводчатую комнату без окон, вместо стен которой ― плотный туман.

Гарри хочет подойти, но в то же время боится нарушить тишину, которая словно звенит в ушах.

Снейп не замечает его. Он смотрит в пол и что-то бормочет себе под нос. Гарри делает несколько несмелых шагов. Его ноги погружаются во что-то мягкое и пружинистое, наподобие слишком толстого ковра, по которому сложно идти ― вот-вот можно потерять опору. Единственный плюс ― шаги не слышны, даже если топать, как слон. Подойдя еще, он различает слова:

― Неугодное… неугодный элемент… Если он меня убьет… я не смогу, не смогу защитить… Он не должен узнать… Он сканирует мой мозг с утроенной силой… Он не должен знать… дело не в просьбе Дамблдора… просто я не могу… не могу иначе… я разрываюсь… что мне делать…

Пока Гарри пытаясь связать разрозненные слова в смысл, Снейп поднимает голову и смотрит ему в глаза, но в то же время словно сквозь него.

― Как мне сказать, что ему не нужно… не нужно все это делать… Что это опасно… Я люблю его просто потому, что он есть…

Гарри на миг замирает, а потом бежит к нему. Точнее, пытается бежать: ноги увязают по щиколотки. Ковер превратился в болото, и все, Гарри застрял ― ни туда, ни сюда.

Хорошо, что хоть язык нормально работает ― не приклеился вместе с ногами.

― Профессор… это вы мне? Повторите еще раз, пожалуйста!

Снейп с шумом выдыхает и отстраняется от него. Видение выключается с легким щелчком, как будто у телевизора резко выдернули шнур. Гарри щурится от света, который кажется ему слишком ярким после той полутемной сводчатой комнаты.

― Скажи на милость, как ты пробираешься в мои мысли? ― сухо и отрывисто интересуется Снейп. На его щеках пятнами проступает румянец, а сам он настороженно смотрит на Гарри, будто тот вот-вот снова вскочит в его голову и подслушает секреты.

― Я ничего не… ― пытается оправдаться он, но Снейп перебивает:

― Ты уже не в первый раз это делаешь… и странно, что я этого не замечаю! ― восклицает он с непонятными интонациями: то ли сердится, то ли восхищается. ― Ничего чужеродного, как будто так должно быть… но так не должно быть! ― Он нервно потирает лоб. ― И это я, профессиональный легилимент… Кажется, я теряю сноровку.

Он встает, аккуратно ссадив Гарри с колен и начинает ходить по комнате.

Гарри больше не хочется плакать и сетовать на судьбу: его слишком захватило увиденное. А в особенности ― услышанное.

― В тот день, ― он аккуратно подбирает слова, ― когда ваш Лорд смог прочитать ваши мысли… его вы тоже не заметили?

Снейп оборачивается со свирепым видом:

― Он не мой Лорд, это во-первых… ― Он откашливается. ― А во-вторых, я тогда ошибся. Поддался эмоциям, не выстроил надежный блок… Этого больше не повторится. ― Он сжимает руки в кулаки, а глаза, смотрящие в одну точку, загораются. ― Иначе… слишком дорого платить придется.

Кажется, он говорит не о Круциатусе, а о чем-то другом.

― Вам нужно перестать искать встречи с отцом, ― вдруг говорит Снейп, резко перескочив на другую тему. При этом он продолжает ходить, потирая подбородок. ― В конце концов, на нем свет клином не сошелся. Есть и другие люди, которые готовы помочь. Я имею в виду, нормальных взрослых людей, которые…

― Вы имеете в виду себя? ― брякает Гарри. У него из головы не выходят подслушанные мысли.

― Я? В смысле ― меня? ― Снейп останавливается с забавно-испуганным, не присущим ему выражением лица. ― Я что ― я просто мимо проходил, вот и все… Не мог же я оставить вас размазывать сопли в том сыром углу. Если директор узнает о моем наплевательском отношении к студентам… э-э… других факультетов, голову мне снесет. Это же происходило… на моей территории, так сказать… а я и так здесь на добром слове держусь…