Бумажный папа

14. Сквозь барьеры

Гарри снова в тронном зале, который отливает синевой ― оттенок холода и смерти. Он слышит голоса и идет на них. Его что-то влечет идти вперед, прислушиваться и вглядываться с белое марево тумана, хотя на самом деле ему хочется убежать и скрыться от пробирающей до костей жути, которой наполнен воздух.

Северус стоит напротив трона, инкрустированного черепами. На этот раз он не один на аудиенции с Темным Лордом: его окружают фигуры в капюшонах и устрашающих масках. Только Северус ― единственный из всех ― без капюшона и маски, такой, каким обычно Гарри его видит в Хогвартсе.

Болезненная бледность, темные круги под глазами и… кровь. Она везде ― на лице, на руках, на волосах… Быстрый взгляд его черных глаз в сторону ― и он смотрит прямо на Гарри. Конечно, видеть он его не может, но… в эту же секунду тронный зал исчезает, словно кто-то поставил заслонку на сознание. Черный непроницаемый барьер.

Гарри бьется в него, но без толку. Один удар, второй, третий…

С четвертым его выбрасывает вон с такой силой, словно он ― пробка, вылетающая из стеклянной бутылки с газировкой, которую перед этим хорошенько встряхнули.

Гарри садится на постели, тяжело дыша. Раздергивает полог. За окном светает.

Живот схватывает болезненными спазмами. Гарри притягивает ноги к себе, обхватывает колени и замирает. Ему так плохо, мучительно тошно, словно произошло что-то непоправимое, из-за чего он сейчас не может ни шелохнуться, ни вздохнуть.

Остатки видения рассеиваются. Страх постепенно разжимает свои крючковатые пальцы, благодаря чему Гарри находит силы встать, поеживаясь от холода. На цыпочках он выходит из общей спальни. Сквозняки, гуляющие по коридорам, пробуждает его окончательно: в крови начинает бурлить адреналин. Он бежит, поминутно оглядываясь: не следит ли за ним из-за угла кошка мистера Филча? Хотя… что ему до кошки и противного завхоза. Ему бы только добраться до подземелий и убедиться, что это сон ― самый обычный сон, порождение глубоких страхов, не более.

Гарри быстро минует коридоры подземелий. Закрученными лабиринтами он добирается до заветной двери и прикладывает ладонь. Дверь открывается. Он вбегает и сразу же, не останавливаясь, летит в спальню Северуса.

На стуле висит черный домашний халат, постель разобрана, скомканное одеяло небрежно свисает на пол. В комнате никого нет.

Гарри стоит посреди спальни, собираясь с мыслями. На ватных ногах он идет проверить уборную ― все же теплится малая надежда, что Северус просто отлучился на минутку, что он где-то здесь…

Гарри возвращается и забирается на диван с ногами, стараясь унять мелкую противную дрожь, которая провоцирует все новые и новые спазмы в области живота. Недаром вчера он не хотел отсюда уходить ― как чувствовал. Чуть ли не истерику тут закатил, хотя раньше такого не было. А теперь ― сплошные вопросы. Почему Северус закрыл от него видение? Как он вообще его обнаружил? Почему в тронном зале собралось так много приспешников Темного Лорда, и почему Северус был весь в крови? Почему на нем была только расхристанная черная рубашка без мантии, отчего он выглядел чуть ли ни обнаженным по сравнению с остальными?

Кто даст ему ответ?

Наверное, стоит подождать его здесь, пока он вернется. Не вечно же он будет торчать в том ледяном дворце, стараясь умилостивить гнев Темного Лорда.

А то, что этот бездушный маньяк был, мягко говоря, не в духе ― Гарри кожей чувствовал: в том зале даже воздух пропитался леденящей ненавистью.

Северус каждый раз возвращался, и все было хорошо. Что изменилось?

На этот вопрос Гарри знает ответ. И он ему не нравится. Слишком не нравится.

Чтобы не зарываться в гнетущие мысли, которые и рады затянуть его в свою пучину, он переводит взгляд на часы, висящие над камином. Прошел уже целый час, как он здесь. Гарри видит шахматную доску на столе, и горло начинает сжиматься. Нет, он так не может ― просто сидеть и ждать у моря погоды. Надо что-то делать… но что?

Весь продрогший он выходит из апартаментов Северуса, не забыв плотно прикрыть дверь и послушать, как та с характерным щелчком закроется. Гарри идет, почти не разбирая дороги, пока не натыкается на профессора МакГонагалл.

― Ой, простите, ― шепчет он, совершенно забыв, сколько было на часах, и можно ли ему сейчас разгуливать по коридору. ― Мне нужно к директору… пожалуйста! ― Он задирает голову повыше, чтобы посмотреть этой высокой строгой женщине в глаза. ― Это срочно…

Наверное, он так умоляюще смотрит, что ему тут же дают пароль: «Сахарные черви». Звучит неаппетитно, но Гарри готов петь оду этим червям ― только бы сработало. Дамблдор должен помочь, он не откажет. Он найдет выход. Ведь речь идет о его шпионе и о спасении волшебного мира. Это все очень серьезно. Разве нет?

― Гарри? ― Дамблдор выходит навстречу в светло-голубом халате, похожем на банный. Судя по всему, он только что принимал ванную и не слишком-то рад принимать гостей в такую рань. Но Гарри все равно.

― Профессор Снейп в беде… ― Он задыхается то ли от волнения, то ли того, что слишком быстро бежал вверх по винтовой лестнице. ― Он ранен, Волан-де-Морт заставил его снять маску перед всеми… там много других Пожирателей, я боюсь, как бы они…

― Нет причин для волнений, Гарри, ― перебивает его Дамблдор ровным голосом, и в его глазах нет привычной теплоты, с которой он обычно смотрит на студентов в Большом зале. А может эта доброта была наигранной? Гарри подумает об этом позже ― сейчас есть вопросы понасущнее.

― Профессор Снейп часто выполняет разные поручения для меня, ― продолжает он, плотнее запахивая халат и глядя свысока. ― Как ты уже знаешь, он доносит мне важные сведения, которые позволяют нам успешно строить стратегию для будущей войны. И если сейчас он на задании, это значит, что я осведомлен…