Бумеранг всегда возвращается

Когда же всё пошло не так

Яна судорожно сжимала руками руль и пыталась унять рыдания. Этот скот ответит мне за всё, упивалась местью она направляя автомобиль к дому отца, сейчас папа ему задаст и эту шмару лохматую уволят с волчьим билетом.

- Папа, - закричала Яна вбегая в отцовский дом и вдруг увидела отца сидящим в кресле, а на коленях у него восседала тёмноволосая женщина.

- Папа, кто это? – Картинно вытянув руку и голосом полным трагизма произнесла Яна.

- Познакомься Яночка, это Кира Владимировна, моя будущая жена. – Степан Глебович аккуратно сместил женщину на подлокотник кресла, и сам встал.

- Же на,- запнувшись произнесла Яна. - Да, жена, - повторил он, - всё ждал подходящего момента, когда тебе можно будет об этом сказать и теперь, когда дела с твоим бывшем улажены, ты выходишь наконец за своего Игоря я решил поставить тебя в известность. – Степан Глебович пристально смотрел на дочь произнося всё это.

- А как же мама, - потреяно произнесла молодая женщина.

- Яночка, - несколько раздраженно произнёс Степан Глебович, - твоя мама умерла очень давно и я всю жизнь посвятил тебе, теперь и я хочу немного счастья. - Он не успел закончить фразу, как Яна резко прервала его.

- Да ей от тебя только твои деньги нужны,- запальчиво крикнула женщина. Степан Глебович недовольно поморщился и покачал головой глядя на женщину, как на маленького ребёнка, хотя у той своих было два ребёнка.

- Не так ли, как вас там дамочка, вам ведь нужны только деньги отца?- всю ярость, что она приготовилась обрушить на Игоря она начала вымещать над попавшуюся под руку незнакомую женщину. Кира Владимировна соскользнув с кресла коротко глянув на Яну стоявшую с перекошенным от злобы лицом, и тихо произнесла обращаясь к Степану Глебовичу.

- Пожалуй, вам надо поговорить между собой, а я пока поеду к себе, потом созвонимся, хорошо Степан? – Она уже успела подхватить сумочку, когда Степан перехватил её на пути к двери и ухватив обеими руками за талию усадил обратно в кресло.

- Нет,- резко произнёс мужчина, он, привыкший решать и отдавать распоряжения не собирался идти на поводу у привыкшей к вседозволенности великовозрастной дочери. – Это теперь и твоя семья и решать мы будем всё сообща, - он повернулся к опешившей дочери и веско добавил.

- Ты либо принимаешь всё как есть либо мы встречаемся по воскресеньям в кафе.

- Ты променял меня вот на эту… - Теперь уже Степан Глебович перебил дочь.

- Не на эту, а на Киру, если так не нравится, называй Кира Владимировна.

- А как же мама, - опять повторила она.

- Мама будет только рада, если я наконец стану немного счастливым. – Упрямо произнёс её отец и выжидательно посмотрел на дочь. Пожалуй он переусердвовал создавая дочери счастливую семью и совсем забросив свою личную жизнь и его это стало несколько безпокоить, она привыкла получать всё и сразу, любой её каприз, это закон для всех окружающих. Но ничего, придётся немного повзрослеть, хоть и запустил он момент взросления дочери.

Яна кинулась из дома словно за ней гналась стая чертей и не разбирая дороги она побежала не глядя сама не зная куда, лишь бы подальше от этого дома, где теперь главная какая-то Кира. Да что это, в сердцах закричала она на всю улицу, где находилась, сговорились все против меня. Она зарыдала ещё громче и отчаяние, но хлещущий дождь довольно быстро привёл молодую женщину в чувство и она попыталась спрятаться под ближайшим деревом. Толку от этого было мало и Яна поняла, что надо идти обратно к дому отца и спрятаться от непогоды в машине.

Осмотревшись, она наконец поняла откуда она прибежала и куда ей идти обратно, отойдя от одиноко стоявшего дерева на довольно приличное расстояние она услышала сначала хлопок, потом раздался дикий гром и дерево под которым она стояла некоторое время назад развалилось на две части, в дерево ударило молнией. Ошарашенная и испуганная она смотрела на то, как дерево обсыпается ветками и думала о том, что если бы она не решила идти в машину а продолжала рыдать там, то ее бы уже не было в живых. Какой плохой знак, терзали её мысли, пока она брела под проливным дождём к своей машине.

Забравшись в машину Яна завела двигатель и включила обогрев, идти в дом к отцу не хотелось, ей казалось, что отец предал её пустив дом женщину чуть старше её самой. Перед глазами всплыла утренняя картина, когда она заявилась к будущему мужу в офис и увидела как он в приёмной сжимал в объятиях свою секретутку. Девица была явно не промах и явно многое понимала в мужской психологии, иначе с чего ей так уворачиваться от поцелуев шефа. Яна увидев эту картину словно остолбенела и не отрываясь смотрела, как её будущий муж с жаром тискает эту девицу и пытается ртом поймать её губы. Девица только тихо шептала что не надо, не надо, он же распаляется ещё больше и уже его рука задирает юбку.

- Игорь, - потрясенно прошептала Яна и на глаза навернулись слёзы. Нет, это не слезы обиды, это ярость, злость, ревность, ненависть. Игорь никогда так на неё не смотрел, какой взгляд она увидела сейчас, он никогда так страстно не обнимал её, а эта его рука жадно задирающая тот кусок ткани, что для той девки был юбкой. Слёзы опять схлынули и женщина стала думать что ей делать и как быть дальше. Надо навестить бывшего, вдруг осенила её мысль, может он ещё не совсем спился и они вместе придумают, как вернуть всё обратно. Пока она ехала через весь город к своему бывшему мужу в голове у неё сложился план, как отомстить несостоявшемуся муженьку и предателю отцу. О, это был красивый план, где она предстанет обманутой жертвой двух злобных манипуляторов, отца и жениха. Прикинув все шансы и подняв все свои скудные несмотря на диплом юриста познания в юриспруденции, Яна переполнилась уверенностью, план сработает.

Она с большим трудом въехала во двор, где нынче проживал её бывший супруг, дворы хрущёвок не были предусмотрены для частного транспорта, тем более для такого огромного джипа, который подарил ей Игорь на их помолвку. Только сейчас женщина поняла, что это были иудины серебреники которыми Игорь расплатился с ней за воровство программ и черновиков. Теперь она это ясно осознала, выходить замуж за этого подонка она уже передумала и лелеяла исключительно месть, но для этого ей были нужны помощники.