Бункер: Мир после

Глава 1. Школа.

– Ну что там у тебя, Саш?

Рация зашипела, и эхо разнеслось по тонким стенам коридора заброшенной школы. Голос с той стороны едва пробивался сквозь помехи, связь была крайне нестабильной. Аппарат, который Саша держал в руках, не предназначался для дальних вылазок, но правильно подобранная частота позволила ему на короткое время выйти на связь.

– Сашка, ответь мне!

– Докладываю, Петр Иванович, — раздался твердый голос разведчика. — На месте всё чисто. Признаков угрозы нет. Серого не наблюдаю, но видно, что кто-то здесь жил. В одном из кабинетов нашел раскладушки, пару пятилитровых фляг с водой и коробки с лапшой. Вещи разбросаны. Похоже, здесь недавно жили люди, возможно, семья. Но где они сейчас — неизвестно. Следов нападения нет. Уходить им, считаю, не было причин. Я возьму отсюда немного провианта, да по мелочевке. Дома все будут в восторге. Давненько мы не ели подобного. Как слышно? Приём.

– Слышно хреново, сынок, но главное, что у тебя всё в порядке. Дуй обратно с добычей, пока не стемнело. От греха подальше.

– Понял, принял. Кстати, Петр Иванович, Артему заграбастал на складе магазина новую игрушку — серебристую «Волгу». Последняя модель после инцидента, между прочим. Настоящий раритет. Вот же у мелкого радости будет, когда приду. Он такие, знаю, любит.

– Не задерживайся там только, Саша. Дошло? И не геройствуй попусту. Неизвестно, что случилось с Патлатым. Говоришь, жили в той школе, а следов нет. Навевает плохие мысли, а ведь он как раз поблизости шарахался. Вот же дурачье, просил не высовываться далеко. Упертый, как баран. Этого у него не отнять. Пусть теперь как хочет. За последнюю неделю итак несем потери за потерями. Саша, ты нужен нам живехонький. Слышишь? Нужен Артему, а то кто ему твой трофей вручит? Знаю, сам попросил тебя проверить эту проклятую школу у черта на куличках после потери связи с Патлатым, поэтому, если вернёшься, дам больше положенного. Только никому ни слова. Слышишь? Приём. Саша…

Связь прервалась на полуслове. Голос мужчины пропал, и молодой, амбициозный Александр остался наедине с призрачной, пугающей пустотой. Он и Серый, или же Патлатый, — не первые и не последние, кто обживает остатки человеческой цивилизации. По распоряжению местной власти мужчины и женщины из Бункера ежедневно рискуют своими жизнями под смертельными лучами солнца, а по ночам — от кровожадных монстров.

К слову, Бункер этот вовсе не бункер, как считают некоторые. Это огромная, соединенная между собой сеть канализаций на глубине более десяти метров. Этого достаточно, чтобы спрятаться от влияния солнца и монстров. Сеть обладает собственной инфраструктурой и экономикой. Открытая торговля между районами принесла значительные изменения в Бункере. Появились агрокультура и фермерство. Люди могут похвастаться разнообразием свежей одежды. Чистая, профильтрованная вода заменила грязную сточную. Дети с удовольствием учатся в «местных» школах, и уровень образования по сравнению с изначальными показателями вырос. А больных стали лечить куда лучшим и большим количеством лекарств. За последние десять лет люди вынуждены были приспособиться к новому образу жизни, продолжать прятаться, как крысы в сточных канавах, и добывать себе ресурсы на поверхности для выживания, не привлекая внимания чудовищ, захвативших родной город Саши — Кострому.

Школа была небольшая, всего в три этажа, обычная и ничем не примечательная. Внутри располагался обширный спортивный зал. Всё было уложено аккуратно; бывший преподаватель серьёзно относился к порядку на своей территории. Пустая, разгромленная столовая с осколками тарелок и кружек, разбросанными столовыми принадлежностями, свидетельствовала о панике в тот судный день. Мёртвые учебные классы с выжженными телами так и останутся нетронутыми, а дети, которые мечтали закончить школу, уже никогда этого не сделают. Спустя годы засохшие чернила оставались на листах забытых учениками тетрадей. Пыль плотно оседала на партах, учебниках и досках, расписанных учителями, напоминая Александру о той прошлой жизни, которую потеряли люди.

Омраченный новостью о пропаже Серого, Саша, находясь на поверхности более двух часов, добровольно вызвался осмотреть школу. Точнее, у Саши попросту не было других вариантов. На сегодня у них была запланирована вылазка. Цель — продуктовый магазин и школа. Первый находился в четыреста пятидесяти метрах от Давыдовской улицы. Ничего сложного. Путь проходил напрямую через канализационные пути до входа в магазин. Со вторым было куда сложнее: дорога снизу заблокирована обвалом грунта после сильного шторма снаружи. Единственный путь шёл только через верх. Саша согласился на экспедицию до магазина, а Патлатый без выбора — в ближайшую школу. Всё шло успешно, до тех пор пока не затерялся Серый. Ослушавшись указаний, он тайком пробрался в другую школу, далеко за пределы допустимого. Связь с ним пропала, но приблизительные координаты удалось пробить. Закончив в магазине Александр направился навстречу к Серому. Последствия долгого пребывания снаружи негативно сказывались на состоянии Сашки. Покраснения кожи, головная боль и лёгкие галлюцинации свидетельствовали о давно начавшейся первой фазе. На второй — сильное онемение, слабость, потеря рассудка и ожоги кожи третьей степени. Третья и последняя фаза — это летальный исход с обугливанием внутренних органов и внешней оболочки человека. Саша не дурак, понимал, что дело дрянь и пора валить, но друга и товарища терять не хотел.

Ему чудился детский смех. Мрачный коридор, окутанный холодом, ржавчиной и сыростью, преобразился в светлое, теплое помещение. Рваные, грязные тряпки, некогда свисавшие с окон, сменились чистыми, новыми шторами. Дети в опрятной школьной форме, словно ничего не произошло, резвились, водили хороводы, их лица озаряли солнечные улыбки.

Прозвенел звонок. Перемена закончилась. Детский гомон стих, и ученики быстро разбежались по классам. Коридор снова опустел. Всё казалось до боли знакомым. При этом удивительно живым и реальным. Саша машинально шагнул в один из классов, где шел урок истории.

Переступив порог, он схватился за голову от пронзительной боли. Он узнавал каждого. Чья-то память, словно назойливый паразит, вгрызалась в его сознание. Саша помнил этих детей, помнил учителя. Вспомнил первую, забытую любовь, друзей. Но больше всего его внимание привлек один из учеников.

Мальчик лет пятнадцати, скромно сидевший у окна, ни с кем не общаясь, делал записи в тетради. Его лицо было скрыто за белым шумом, как на старых телевизорах – неразличимое. Учитель позвал его к доске. Ученик послушно отложил ручку, встал, повернул голову к Саше, будто тот его видел, и произнес: «Уже поздно, время не вернуть вспять. Они обречены». Он указал пальцем на застывшие стрелки часов позади Саши.

Взрослый Александр съежился от невыносимого жара и рухнул, с грохотом опрокинув ближайшие парты. На одной из них лежала тетрадь загадочного мальчика. Обычные записи, ничего примечательного. Тетрадь принадлежала ученику 9 «В» класса – Зверушкину Александру Сергеевичу.

В тот день, 11 апреля, когда наивный пятнадцатилетний ученик скучал на уроке истории, ровно в 12:10, без единой лишней секунды, его жизнь, как и жизни других детей, изменилась навсегда. Вспышка солнечной энергии уничтожила 80% живых существ на планете. Остается лишь гадать, повезло ли выжившим пережить природную катастрофу с множеством лучевых болезней, или же лучше было оказаться среди тех, кто ушел на тот свет.

Когда Саша оказался беззащитным на вражеской территории, послышались глухие, дробные шаги. С каждым мгновением они становились все отчетливее. Такое поведение было нехарактерно для монстра. Описанные в заметках прошлых разведчиков: «Летуны» – мутировавшие летучие мыши, ночные хищники, которые не прячутся, а идут напролом. Их облик напоминает скрещение трех видов: летучей мыши, козла и совы. Эти создания довольно крупные по сравнению с пещерными сородичами. Они – мастера неба. Их гигантские крылья, расположенные на спине, позволяют им стремительно парить. Маленький, закрученный хвост и два длинных рога на голове служат для лучшего маневрирования и тарана. Вместо двух глазен – четыре большие, расположенные по бокам, а способность поворачивать голову на сто восемьдесят градусов обеспечивает им полный обзор. Скорость их полета не уступает местным «Ласточкам». Задние лапы, значительно меньше, выполняют роль балансира. На земле «Летуны» уязвимы из-за слабого строения нижних конечностей, что делает их легкой целью, но не менее смертоносными. Острое чутье и зрение помогают им мгновенно ориентироваться и выслеживать жертв. Заостренные уши улавливают даже легкую вибрацию звука. Их острые клыки и длинные, закрученные когти впиваются в плоть с такой силой, что у добычи не остается шанса на спасение.

– Дяденька, очнитесь. Дяденька, вставайте.

Обеспокоенный, писклявый голос звучал неестественно близко, сбивая с толку Александра, который лишь начинал приходить в себя. Граница между реальностью и иллюзией была размыта. На щеке, горящей, как раскаленная сковорода, ощущалось легкое, прохладное прикосновение маленькой руки. Во рту стояла сильная сухость, голова пульсировала болью. "Монстр", – пронеслась мысль, когда перед ним возникло нечто, напоминающее дьявольский образ. "Убей его, он монстр. МОНСТР!" – твердил голос, чей источник был неизвестен. Нечеловеческая рука попыталась схватить за самое основание души разведчика, но что-то прервало ее. Существо тут же отступило. Александр попытался найти винтовку, но за спиной не было ни оружия, ни рюкзака с припасами. Сил на поиски не хватало. И темное нечто исчезло. Глаза приоткрылись, но мир оставался расплывчатым. Саша продолжал бредить, погруженный в воспоминания, не в силах самостоятельно пошевелить пальцем, не говоря уже о том, чтобы встать. Борьба с самим собой продолжалась.

– Артем? Это ты? Нет. Артема здесь не может быть. Монстр? А? Научились овечью шкуру натягивать на себя? Ха! Хочешь сожрать меня? Да хрен тебе. А ну-ка уберись от меня. Я сказал убраться, тварь поганая.

– Я не Артем, — обеспокоенно ответила тень в глазах Саши. – И не монстр, дяденька. Меня зовут Кузя. Кузя Смелый. Так меня прозвали мои друзья. Я вам не враг. Перестаньте махать руками. У вас жар, вы бредите. У другого дяденьки были те же симптомы. Продержитесь ещё немного, сейчас вам станет легче. Я помогу.

Новости о человекоподобных чудовищах, таящихся в темных уголках Бункера, не раз заставляли жителей нервничать. Слухи о чужаках среди своих просачивались даже в район Саши, хотя поверить в них было непросто. Ведь все знали: эти монстры выходят на поверхность лишь по ночам, панически боясь света. Но игнорировать опасность тоже нельзя. Что, если они приспособились? Мутировали? Эволюционировали, обретая внезапный разум и вынашивая коварные планы по захвату Бункера за последние десять лет? Бред, скажете вы? Возможно. Но проверки проводились. Экспедиции, собранные из бывших солдат и полицейских, не раз отправлялись в мрачные лабиринты канализации в поисках загадочного монстра. Каждый раз они возвращались ни с чем, находя лишь крыс, раздувшихся до размеров двух бейсбольных мячей. Тем временем, в более отдаленных районах, особо "одаренные" личности возносили некое несуществующее божество, угрожая переворотом в мелких частях районов, вроде Берёзовой рощи, если те не примут их веру. Недолго думая, однажды ночью, группа крепких мужиков из той самой рощи, с автоматами наперевес, пресекла нападки культистов. Застигнутые врасплох, они не были убиты сразу. Нет, мужики не глупцы и не хотели зря проливать кровь. Они пытались достучаться до этих одержимых, но те наотрез отказывались от переговоров. Ссылаясь на греховность людей и их вину за все проступки, они утверждали, что сама природа разгневалась на человечество и в наказание за преступления сослала всех в эти крысиные норы. А монстры, по их словам, — это стражи порядка, не позволяющие людям вновь творить зло. Терпение мужиков иссякло. Не желая слушать этот бред дальше, они одним залпом покончили с обезумевшими: пуля в лоб — и дело было сделано.

Кузя, как юный интерн в больнице, с усердием заботился об Александре. Опыта у мальчишки было немного, но альтруизм бил ключом. Он действовал так, будто от его усилий зависела не просто судьба одного заблудшего путника, а спасение всего мира. Кузя перенес все необходимое из одного кабинета в другой, аккуратно расставил вещи и присел на холодный бетонный пол рядом с разведчиком. Влажной тряпкой он протер лоб, щеки и шею больного, а затем приложил прохладные примочки к обожженным участкам рук, обнаженных до плеч. Подавал воду из граненого стакана. Саша жадно пил, за что Кузя не раз его отчитывал: «Пей по чуть-чуть, маленькими глотками». Саша не возражал, напротив, радовался. Он понял, что этот ребенок – не враг, а тот, кто спас его от гибели в выжженной пустоши и был огорчен своим поступком решив забрать здешние припасы.

– Так значит, Кузя, тебя зовут? – прозвучал хриплый вопрос из пересохших уст Саши. – Приятно познакомиться, друг. А я Сашка. Полностью – Александр Сергеевич Зверушкин. Забавная фамилия, правда? Мне она тоже нравится. В школе меня дразнили, придумывали клички. Целый зоопарк собрал! А сейчас? «Сашок, ай, Сашок, дай на посошок!» – и всё в таком духе. Никакой оригинальности. – усмехнулся Саша. – У людей только алкоголь на уме. Хотя, что тогда, что сейчас – он помогал им уйти от реальности. Не мне их судить. Жизнь стала страшнее. Живешь, будто последний день. Каждая вылазка кажется роковой. После смерти тебя быстро забудут, заменят другим, и так по кругу. Вот люди и пьют, чтобы заглушить горечь. "Сироп", если разобраться, стал у нас ходовым товаром во всем Бункере. Раскупают так, что не успеваем производить. Он несложен в изготовлении и требует мало времени. Аналог алкоголя, но почти безвредный. Да и только с ним мы и смогли выйти на рынок. Вкус, правда, дрянь. Я сам не любитель, но кому-то нравится. Но хватит о ней. Ты меня, Кузя, прости, что чуть не накинулся на тебя и угрожал. Бредил, сам понимаешь. И спасибо, мне стало легче. В качестве извинения можешь взять машинку из рюкзака. Я ее своему братцу – Артемке собирался подарить. День рождения скоро, а я ничего не мог придумать. Думаю, тебе она тоже очень понравится. Любишь машины? Да кто из пацанов их не любит. Бери. А Артемке новую найду.

Грязь покрывала его с ног до головы, но мальчик лишь сдержанно улыбнулся, благодарно кивнув. В отличие от других жителей Бункера, мальчишка был загорелый. В меру худоватый. Волосы золотистые. Он щеголял в выцветшей, некогда яркой майке, потертых шортах и старой бейсболке с эмблемой D. Фирменный знак одной из футбольной лиги, выдававшей в нем возможного фаната. Детские руки были покрыты мозолями от тяжелой работы, ногти давно требовали стрижки, а непослушные волосы растрепались, словно после бушующей бури.

Кузя открыл молнию рюкзака, просунул руку в карман и вытащил нераспакованную коробку с «Волгой». Кузя от счастья словно растаял. Глаза его засияли ярче солнца, а улыбка растянулась до ушей. Саша любил именно эту детскую искренность в мелочах.

– А ты мне чем похвастаешься? Молчун? Давай, рассказывай. Я должен лучше узнать своего спасителя. Сколько тебе лет? Откуда ты родом? С кем живешь? Что здесь делаешь? Не видел ли случайно кого-нибудь незнакомого?

Кузя, в отличие от многих детей его возраста, не растерялся от шквала вопросов. Он отложил машинку, придвинулся к Саше, прижавшись к его боку. Ножки поджал под себя, обхватил их руками и сжался, словно ёжик. Его вдруг затрясло, но не от жары, а от поступающего страха. Глаза мгновенно наполнились слезами, голос задрожал от паники. Но он решился. Кузя - “Смелый”.

– Дядя Саша, а школа – это хорошее место?

– Конечно! – Саша улыбнулся в ответ. – Я здесь когда-то сам учился.

– Почему тогда все тут умирают?

От такого диссонанса Саша замер. Он ожидал чего угодно, но не такого прямого вопроса. Натянутая улыбка сползла с его лица, и он стал куда серьезнее относиться к мальцу.

– Время такое. Люди умирают. Неважно где и когда. Рано или поздно и мы с тобой окажемся под землей.

– Я знаю, – подхватил Кузя. – Мои друзья давно спят. А я нет. Не могу или просто не хочу. Нас прогнали из дома. Всех детей. В городе началась чума, лекарств на всех не хватало, и взрослые выгнали нас прочь. Мы скитались. Сначала по низу. Радовались, когда взрослые брали нас к себе, кормили и давали кров. Но быстро убегали прочь, и так раз за разом. "Взрослые – плохие люди", – говорили многие из моих друзей. Я с ними не согласен даже сейчас. Хоть нас и убивали, брали в рабство, использовали, избивали, но есть в этом мире ещё хорошие люди. Правда, дядя Саша?

– Правда, но их слишком мало осталось.

Сашка произнес эти слова, погружаясь в воспоминания о том моменте, который навсегда изменил их с братом жизнь. Это была не просто солнечная вспышка, не первый вынужденный конфликт внутри района или очередная вылазка. Тот момент имел совершенно иной, куда более зловещий и глубоко личный оттенок для них обоих. О котором знают единицы.

– А мои друзья так не считали. Мы нашли это место, когда нас оставалось десять человек. Это куда меньше, чем когда мы только начали путь. Нам повезло, мы выбрались наружу ночью. Так мы считали, а зря. Сразу слетелась стая крылатых монстров. Мы разбежались кто куда. Я видел, как моих друзей поедали. Видел, как их похищали, но сделать ничего не мог. Мы дети – мы слабы. Втроем добрались до школы. В ней жила пара – дяденька и тётя вашего возраста. Они не раскрывали, кто они и зачем здесь, сколько бы я ни спрашивал. Но тепло приняли три сломленные души. Мы видели и читали записи детей тех времен. Ужасались от их пустых тел. Смерть давала нам знать, что следит за каждым из нас. Очередной ночью монстры напали. Они хотели уничтожить наш новый дом. Сломали баррикады, обошли все ловушки и похитили дядю с тетей. Нас не тронули, оставили на потом. Мы втроём ухаживали за этим местом какое-то время. Было тихо. Обустраивались, и как-то всё само собой прижилось. Однажды мои друзья отправились в путь за едой, но так и не вернулись больше. Приходится теперь одному справляться. А как иначе?

– И как давно ты здесь один? Неделя, месяц? На поверхности и дня не продержишься без подготовки – зажарит до угольков. Судя по твоим словам, именно столько времени и прошло.

– Не знаю, – пожал плечами Кузя. – Мне не знакомы эти понятия. Этому в школе учат? Интересно. Я научился жить в этих краях один. Здесь безопаснее и спокойнее, если нет монстров. Жара ушла на второй план если соблюдать правила. Точно. Прошло… – Кузя задумался. – Да, прошло два затмения. Это я помню точно. Солнце темнеет ненадолго, и поверхность остывает. Сразу становится легче.

– Два затмения? – удивлённо переспросил Саша.

– Да, – подтвердил Кузя.

– Год? Целый год, если я правильно понимаю? Не могу поверить. Абсолютно невозможно! Ребенок, которому на вид не больше десяти, продержался на поверхности целый год. Без Рад-Д. Один. От тебя должны были остаться лишь пепел и угольки. Нет, нет, это просто немыслимо!

«Он — монстр, притворяющийся человеком? Если так, то его актерский талант безупречен. Я не вижу в нем ничего, что выдавало бы его истинную природу. Все это лишь легенды. Стоит ли мне стрелять? Я в замешательстве. С виду — обычный мальчишка, но я не верю, что он здесь уже год. Мой разум отказывается принимать это. Может, он — исключение? Может, у него выработался иммунитет, и он станет ключом к возрождению планеты? Откуда мне знать. Ну же, Саша, решайся. Решайся!»

«Еще как возможно», — отозвался голос.

Из угла кабинета показалась круглая, гладко выбритая голова. Лицо мужчины, знакомое Сашке с юности, медленно выныривало из тени, словно поднимаясь из глубин. В нем причудливо сплетались наивная детская простота и пугающая решимость. Выбитый зуб – напоминание о драке в баре за девицу; шрам через пол-лица – след встречи с Летуном; проколотое ухо и язык – свидетельства юношеской безрассудности – всё это мгновенно приковывало взгляд.

Кличка "Патлатый" словно приросла к Сереге с момента его появления в Бункере. Этот юный бунтарь наотрез отказывался расставаться со своей шевелюрой, не страшась ни блох, ни вшей, ни угроз Петра Ивановича. А всё потому, что Серега был мечтателем. С раннего детства он грезил стать барабанщиком рок-группы, не просто музыкантом, а народным любимцем, чье имя будут знать и почитать. Умел входить в такт и чувствовать ритм. Попсу он ненавидел – она вызывала у него отторжение, как ни старался ее понять. Одевался под стать своим кумирам, копируя образы легенд: Михаила Горшенева, Виктора Цоя, Егора Летова и многих других. В своей комнатушке он собрал целую коллекцию тематических побрякушек, карточек и виниловых дисков. На стенах криво висели плакаты других рок-групп.

Катастрофа обернулась для Сереги новой уникальной возможностью воплотить свою мечту в жизнь. Помимо вылазок, Патлатый стал настоящей звездой своего района. Каждый вечер пятницы он устраивал анархическое шоу со своими самодельными барабанами, собирая толпы пьяных зрителей. Включалась кассета в магнитолу, и вот уже он, Серега, подпевал с ликующей толпой:

Будь как дома, путник