Бунтарь

Глава 1. Нокаут по расписанию

Никогда не думал, что моя жизнь рухнет из-за звонка отца в семь утра.

– Паш, ты должен уехать. Сегодня. – Голос сухой, как наждак. Никакого «доброе утро», никакой преамбулы. За три года учёбы в Кенсингтон-колледже я привык к тому, что родители живут по своим законам, но это было новым уровнем.

– Чего? – И сел на кровати. За окном пенхауса только начинало сереть. Руки до сих пор помнили вчерашние спарринги – плечевые всё ещё гудели.

– На меня было покушение. Мы с матерью улетаем через три часа. А ты – к твоей тёте. В Шушер.

Я замер.

– Это районная шутка?

– Паша, – устало выдохнул он, и я услышал, как щёлкнула зажигалка. Отец курил, только когда реально было страшно. – Не будь идиотом. Документы на сборы у тебя в столе. Машина будет через час.

И он отключился.

Я тупо уставился на экран, где погас звонок. Вот так. Вчера я закрыл очередной отборочный бой за минуту до конца – техническим нокаутом. Тренер сказал, что ещё пара таких выступлений, и можно будет говорить о контракте с профи-лигой. Два года я пахал на этом ринге. Два года шлифовал джеб, апперкот, защиту. Мечтал, как порву всех на квалификации и уеду в большой спорт.

А теперь – Шушер.

Даже название звучало как насмешка.

Через сорок минут я стоял на парковке с одним баулом. Остальное пришлось бросить.

Пожалуй, впервые в жизни я чувствовал себя… беспомощным. Это бесило. Я сжал кулаки так, что костяшки побелели. Вспылить? На кого? На отца, который спасает нашу задницу? На ситуации, которую не переспоришь?

Я просто сел в машину. Закрыл глаза. И всю дорогу молчал.

Шушер встретил меня запахом.

Серьёзно. Сначала – навоз. Потом – жжёные листья. Потом – дешёвый фастфуд с лотка на въезде. Городок размером с мой район в Москве. Дома в два-три этажа, часть – с облупившейся краской. Улицы такие узкие, что две встречные «Лады» едва разъезжаются. Детский сад какой-то с ржавыми качелями. Магазин с вывеской «Продукты» и пустым ценником на помидоры.

– Ты серьёзно? – спросил я у воздуха.

Водитель промолчал. Он вообще был безликий, как персонаж из фоновой сцены.

Машина остановилась у дома.

Дом был похож на те, что показывают в передачах про выживание в деревне. Серый брус, наличники, палисадник с кривыми кустами. Крыльцо скрипнуло, когда я на него зашёл.

Дверь открыла тётя.

Она была полной противоположностью всего этого убожества. Тёплая, как старый плед. Глаза с морщинками в уголках, волосы собраны в пучок. Простой халат, но такой чистый, что аж белил глаза.

– Пашенька, – тихо сказала она, и в этом голосе не было ни жалости, которую я ненавидел, ни показного энтузиазма. Просто – приехал. Всё хорошо, живой. – Проходи. Я блинов напекла.

Я мог бы сорваться. Мог бы рявкнуть, что я не ребёнок, что меня вырвали из моей жизни, из ринга, из мечты, чтобы засунуть в эту дыру. Что я боец, чёрт возьми, а не ссыльный.

Но посмотрел на её руки. Натруженные, в мелких трещинах, с обрезанными ногтями без лака. Она не виновата.

– Здрасьте, – глухо сказал я, перешагнув порог. Без объятий, без улыбки. Просто кивнул.

Внутри всё кипело. Желудок сжало от злости. Хотелось заехать кулаком по стене – только стены тут, наверное, из щепок, развалятся к чертям. Хотелось орать, что это несправедливо. Что я заслужил свой шанс, что мне девятнадцать, а не девять, и я сам могу решать, где мне жить.

Но я промолчал.

Тётя провела меня в комнату. Светлая, с кружевными салфетками на тумбочке и геранью на окне. Чисто. Постель свежая, пахнет травами. Я бросил баул в угол и сел на край кровати.

– Умывайся, отдыхай с дороги, – мягко сказала она. – Не торопись привыкать.

– Ага, – ответил я. Без выражения. Как робот.

Она вышла, плотно притворив дверь.

Я уставился в потолок, на котором трещина змеилась от люстры до угла. И тихо, сквозь зубы, выдохнул мат. Длинный, заковыристый, на три абзаца.

Ярость требовала выхода, но ринга здесь нет. Перчаток нет. Даже мешка боксёрского, скорее всего, нет.

Есть только я, этот потолок и где-то там, за тысячи километров, ринг, на котором могли бы быть мои звёздные часы.

– Добро пожаловать в Шушер, боец, – сказал я сам себе. – Соси, не облизывайся.

Где-то за стеной замяукал кот, и я на секунду отвлёкся. Потому что с детства не мог проходить мимо кошачьего голода. Но это потом. Сначала – переварить этот нокаут, который жизнь мне отвесила даже без рефери.

За окном проехала «Газель» с прицепом. Незнакомая птица заорала так, будто её режут.

– Прекрасно, – прошептал я.