Бунтарь золотой девочки

1 глава

Клим

«Я мог бы выпить море, я мог бы стать другим

Вечно молодым, вечно пьяным

Я мог бы стать рекой, быть тёмною водой

Вечно молодой, вечно пьяный…»

В ушах слова песни, а передо мной ноутбук. Взрываю пару электронных кошельков с биткоинами и через левые кошельки наконец перевожу их себе на счёт. Вздыхаю одобрительно и закрываю крышку ноутбука.

Дребезжание колес поезда всё громче, словно вторит моим мыслям. За окном мелькают деревья, сливаясь в единую зелёную полосу. А я всё думаю о том дне, когда моя жизнь сделала такой резкий поворот.

Помню, как стоял на сцене, готовый получить диплом. Думал, что впереди только светлое будущее. А потом эти суки в погонах появились из ниоткуда. Словно знали, что я что-то у них увёл. Два года за решеткой — не срок, но нервы потрепали знатно.

В камере было время подумать. О многом. О том, как докатился до такой жизни, почему выбрал этот путь. Но жалеть себя — не в моих правилах. Там, за решёткой, я только укрепился в своих убеждениях. Система думает, что сломала меня? Ха! Ну увидим…

Закрываю глаза и вижу лица тех, кто предал. Кто сдал. Кто продал. Эти рожи до сих пор стоят перед глазами, как назойливая реклама. Но я не держу зла. Зачем? Они сами себя накажут. Жизнь умеет расставлять всё по местам.

Поезд набирает скорость, унося меня всё дальше от прошлого. Открываю глаза и смотрю в окно. Свобода пахнет по-другому. Она пахнет свободой.

Вспоминаю рожи тех, кто пытался меня сломать за решеткой, и ухмыляюсь. Они думали, что смогут меня опустить, сделать своей марионеткой, но они крупно просчитались, сломал каждого я. Я вышел оттуда таким же — жестоким, расчетливым, готовым жить так, как хочу.

Год назад узнал про маму. Рак. И до сих пор больно от того, что не был рядом. К дяде согласился переехать только потому, что он был рядом с ней. Оплачивал лечение, заботился. Когда сам не мог — его жена помогала.

Дядя Марк — родной брат отца. Отца не помню — погиб в аварии, когда мне было три. Марк, конечно, помогал финансово, но этого было мало, особенно когда мама заболела…

Мама была гордая. Деньги у Марка просить отказалась. Поэтому я, пацан ещё совсем, начал крутиться сам. Ввязался в группировку. Думал, всё схвачено. А они, суки, отвернулись, как только меня взяли…

После маминой смерти Марк продал квартиру, перевёл деньги на мой счёт. А теперь, когда я вышел, позвонил и сказал ехать к нему, не дурить. Я согласился. Сейчас хочется просто забить на всё, кайфануть от жизни, взять то, что просрал с восемнадцати лет…

Мне нужна свобода. Настоящая, безмятежная. Девки, тусовки, веселье — вот что сейчас важно. Не хочу включать голову, не хочу думать о будущем. Да и одному жить — не вариант. Друзья? Ха! По пальцам пересчитать можно — все слились, как только запахло жареным.

Поэтому и согласился переться в эту глушь к дяде Марку. По крайней мере, там будет Сеня — мой двоюродный братан, одногодка. Арсений, мать его, всегда держал со мной связь, даже когда я за решеткой чалился. Он-то точно поймёт, поддержит. С ним я снова почувствую вкус жизни, кураж и свободу.

У дяди ещё есть дочь, Варвара. Но мне-то что с ней разговаривать? Шестнадцать лет, небось, только о куклах и думает.

Поезд летит вперед, а я уже предвкушаю. Предвкушаю тусовки, свободу, всё то, чего был лишён последние два года. Предвкушаю, как снова буду крутить хвостом перед девками.

В бабах я никогда дефицита не испытывал. Но эти два года… Они отобрали у меня всё. Теперь хочу наверстать упущенное. Хочу вскружить голову каждой второй, а может, и первой тоже. С Сеней у нас цели сходятся — мы оба знаем, чего хотим от жизни. И мы это получим. Обязательно получим.

По рассказам Сени выходило, что он уже половину города на себе вертел. Ну что ж, придётся догонять. Братан регулярно скидывал фотки с тусовок, и я уже успел познакомиться с его друзьями. Так что еду туда без задней мысли — только предвкушаю, как начнётся моя новая, охренительная жизнь.

Вышел в коридор, решил кипятка нацедить. Подхожу к кулеру — и тут на тебе, девчонка! Фигурка — закачаешься: ягодицы сочные, талия узкая, песочные часы во всей красе. Я аж оскалился. Животный инстинкт тут же дал о себе знать — член в штанах зашевелился, в башке замелькали картинки, как эта красотка будет подо мной извиваться.

Девчонку долго уламывать не пришлось. Мой бунтарский характер и природное обаяние сделали свое дело. Она аж расплылась вся, губу закусила, смущённо улыбнулась. Я кипятка налил, схватил её за руку — и потащил в свое купе.

Выйдя два дня назад на свободу, я сразу в бар сорвался и за вечер четырех девчонок в туалете поимел, подрался даже, потому что одна замужем, оказывается, была. Поэтому сейчас взял девчонку хорошо и достаточно глубоко и долго трахал её, чтобы сгладить скуку моего пути как можно на дольше.

- Боже… Ты великолепен… Аха… — задыхается она, и я расплываюсь в победной улыбке.

Я люблю секс, я люблю в нем доминировать, и сейчас я это делаю, пока она передо мной на столике сидит с разведенными ногами. Я люблю женское тело, бархатную мягкую тонкую кожу и все эти сладкие для ушей стоны. Люблю, когда девчонка меня на пьедестал ставит и кайфует от меня.

Поэтому целую везде, кроме губ верхних и нижних, ибо этого делать нельзя. Потому что это единственное, чего я не люблю в сексе. Мне нужно смотреть, как подо мной кайфуют, мне необходимо насыщать своего внутреннего бунтаря.

И пока долблю ее, гладя по тонкой коже ладонями, чтобы накрывать её мурашками, каждый, сука, раз отворачиваюсь, когда она губами своими мои пытается поймать.

- Да! Да! Да! — кричит девушка, когда я в неё глубоко с замедлением вхожу.

Девчонка сотрясается, получая мною дарованное ей удовольствие, а я, совершив ещё несколько толчков, за ней следую, прихватывать её за шею, чтобы не дать ей мне в губы впиться.

***