Бунтари целуют отчаянно

Глава 1

Аня Воронцова

Город впился в меня ржавыми гвоздями. До сих пор перед глазами двор, заваленный битым кирпичом, и стая тощих ворон, дерущихся за пакет из местного супермаркета.

Мама сказала, что здесь «тихо» — это её код для «теперь ты под присмотром». После того как я заставила её краснеть перед всем районом, сбежав с Сашей...

Нет, лучше не вспоминать.

Саша теперь где-то в Питере целует другую в шею, а я — в городе, которого сходу не укажешь на карте.

Коридор блестел навязчивым лоском, словно его только что вылизали наждачной бумагой. Завуч, женщина с губами, подведёнными в ниточку, вела меня мимо стен, от которых слепило глаза.

— Ваша мама вложила в этот колледж душу, — сказала она, и я едва не фыркнула. Душа мамы давно хранилась в её крокодиловой сумке вместе с планами по благоустройству города. Для нее это была новая жизнь, а для меня — первая ступенька в ад.

— Я очень надеюсь, что вам понравится у нас обучаться, — завуч так и выпрыгивала из юбки, лишь бы угодить мне. Пришлось натянуть улыбку и сделать вид, что я благодарна незнакомой тётеньке, которая вот-вот начнёт стелить передо мной красную дорожку. Но на самом деле, я чувствовала отвращение.

Дверь в класс открылась с визгом, будто класс сопротивлялся моему появлению. Все пялились на меня, будто бы я экспонат. Кто-то уже перешептывался, кто-то смотрел, не открывая глаз. И во всей этой серой картине был лишь один единственный человек, который привлек мое внимание.

Он.

— Анна Воронцова, — представила завуч, словно зачитывая приговор. — Новенькая в вашем классе. Она дочь нового мэра нашего города, благодаря чьей щедрой помощи наш колледж была отреставрирована и капитально отремонтирована за лето!

— О, мэрская дочка! — кто-то свистнул с задней парты. — Чего, в нашей халупе не хватает люстр?

Класс захихикал. Завуч сделала вид, что не слышит. Учительница физики, с лицом, будто вырубленным из известняка, тычет указкой в свободную парту у окна.

— Надеюсь, у тебя хорошее зрение? Я только пересадила всех, не хочется этим заниматься, — с виноватым видом прохрипела завуч. Я просто кивнула, мол: всё хорошо. — Садись к Воронову Максиму.

Углубленной программы, которую я проходила в прошлом колледже, здесь не преподают, поэтому какая разница, на какой парте я буду сидеть, если уже знаю на целую четверть вперед?

Парта у окна. Слева — заляпанное стекло, справа — он.

Максим.

Кожаная куртка, растрёпанные чёрные волосы. Он сидел, развалившись, ноги на столе, взгляд — будто высечен из льда.

Он не смотрит на меня, рисуя что-то перочинным карманным ножом на новой парте.

Учительница физики, не оборачиваясь, бросает:

— Воронов, убери ноги со стола!

Сажусь рядом, сбрасывая портфель с плеча. Парень медленно опускает ноги на пол, пока я достаю учебник и тетрадку.

От Макса пахнет дымом и металлом.

Он наконец поворачивает голову. Глаза — серые, как дождь за окном, с жёлтым бликом от лампы и царапина на подбородке.

— Значит, Воронцова?

Бархатистый голос с небольшой хрипотцой вонзился иглой в висок.

— Ну что, московская, — он кладёт нож на парту, лезвием ко мне. — За что тебя сослали в нашу помойку? Украла короны с Кремля?

Класс загрохотал. Я вонзила ручку в бумагу, выведя дату с таким нажимом, что чернила просочились на следующую страницу.

— Угу, — кивнула, рисуя на полях змею с маминым лицом. — Взорвала мавзолей. А тебя за что? Завалил ЕГЭ по человечности?

Класс вновь захихикал. Марк прищурился, потом неожиданно усмехнулся:

— О, колючая, — он наклонился так близко, что я разглядела потёртую цепь на его шее. — Давай договоримся: ты расскажешь, зачем перевелась сюда, а я не буду сводить тебя с ума.

Сердце забилось в такт дождю за окном. Его взгляд скользнул по моим рукам — они дрожали, выдавая страх, который я прятала под слоем сарказма. В этом парне была опасность, которая манила, как обрыв у дороги: хочется заглянуть в бездну, зная, что упадешь.

— Разговорчики на последних партах! — завопила учительница, имени которой я не знала.

Макс замолчал, усмехнувшись. Что его позабавило так? Неужели он разговаривает сам с собой? Я попыталась сосредоточиться на уроке, который был, но его сиплый голос, перешедший на шепот, заставил меня оцепенеть.

— Нравишься ты мне, принцесса, — он сделал паузу, чуть ли не дотрагиваясь кончиками губ до мочки моего уха, будто бы хотел, чтобы я почувствовала его властный тон бунтаря. — Думаю, мы поладим.

— Сомневаюсь, — вздохнула со свистом. И резко развернулась. Глаза в глаза, спертое дыхание. — Я не дружу с теми, от кого воняет снобизмом.

— А ты пахнешь деньгами, — лукаво улыбнулся он, заигрывая глазами. — Но я не жалуюсь.

Звонок с урока был противный. Все начали быстро собираться. Вторым уроком была физкультура, поэтому я пропустила вначале Воронова, чтобы тот скрылся с моих глаз, а потом уже собралась сама и вышла практически самой последней из кабинета.