Бунтарка и тиран. История одного свидания

4. Домострой.

– В смысле я должна пойти с ним на свидание? – возмутилась Юля, когда спустя пару дней Милена рассказала ей об условии, поставленном братом.

– Юль, ну что тебе сложно? – канючила подруга, помогая ей складывать вещи в шкафу.

Ближайшие несколько дней  она делала все, чтобы угодить подруге, так что Юля уже подозревала об очередной услуге, которую ее попросят оказать, но не думала, что просьба будет такой вопиющей.

– На свидание, с Давидом? Да он деспод и тиран!

– Ну, во-первых, не на свидание, а просто встретиться где-нибудь в кафе. А, во-вторых, лучше так, чем он придет сюда и начет свой допрос с пристрастием, а на нейтральной территории от него будет проще отделаться.

– Но зачем? Зачем мне с ним встречаться?

– Ты же знаешь Давида. Он должен быть уверен на все сто, что меня окружают достойные серьезные люди.

– Смотрины значит.

– Ну почему сразу смотрины? – миролюбиво произнесла Милена. – Просто посидите, поболтаете.

– О чем мне с ним разговаривать? О правах женщин в двадцать первом веке? Мил, ты прости, но твой Давид чокнутый сексист.

– Да, ты уже говорила.

– И повторю еще ни раз и ему скажу, что он сумасшедший. Мы не в каменном веке живем. Ты конечно, Миленка, тридцать три несчастья, но это не дает ему право…

– Юль, пожалуйста, – взмолилась Милена. – Один раз и еще полгода я тебя вообще ни о чем не попрошу. Посиди с ним, поговори, как ты умеешь.

– Ладно, я встречусь с ним, но за это мы неделю слушаем только мою музыку, две недели ты не таскаешь меня не по каким тусовкам и сама по ним не ходишь, – прибавила девушка, увидев, как Милена отреагировала на ее условия, чуть ли не захлопав в ладоши от радости.

Последняя мысль, конечно, не привела подругу в восторг, но она, опустив голову, произнесла:

– Хорошо, а что же нам тогда делать? В потолок плевать?

– К сессии готовиться, – назидательно произнесла Юля.

– Вы бы нашли с Давидом общий язык, – пробурчала Милена.

– Что? – возмутилась Юля.

– Ничего-ничего, – тут же защебетала подруга. – Просто мысли вслух. Отлично. Только, пожалуйста, когда пойдешь на встречу надень что-нибудь с закрытым рукавом.

– В такую погоду? – удивилась Юля.

И правда весна в этом году выдалась теплая.

– Ну или прикрой как-нибудь руку, – преданно заглядывая в глаза взмолилась Милена, беря Юлю за запястье с татуировкой и любовно проводя по контуру узора. – Ты же знаешь что Давид жуткий консерватор. По его мнению, достойная девушка не должна пить, курить, носить пирсинг, тату и …

– …иметь свое мнение, – тоном выдающим крайнюю степень раздражения продолжила Юля, – интересы, привычки, увлечения, одеваться скромно, носить платок и при виде всякого мужчины опустив голову проходить мимо. Домострой!

– Да, домострой, – согласилась с ней Милена, стараясь подражать интонации подруги. – Но ты же знаешь, что деньгами родителей до моего замужества распоряжается он, следовательно, я должна играть по этим глупым правилам.

– Знаю, – вздохнула Юля и тут же прибавила. – Хотя в чем-то твой Давид и прав. Нечего на меня так смотреть. Он заботится о тебе. Хоть какой-то стоп-кран у тебя  должен быть. Но его старомодные взгляды в двадцать первом веке просто дикость какая-то. Что мне надеть? Кроме того что с рукавом? Юбку до пола и платок на голову или хиджаб?

– Юль, не передергивай, мы не мусульмане.

– Да, а складывается ощущение, – огрызнулась Юля. – Нет, ты не подумай, я уважительно отношусь к традициям других народов и верований. И если это требования веры, не вмешиваюсь в них. Но прости когда такие вот Давиды начинают моей вере навязывать нечто мне не свойственное, готова убивать.

– Твоей вере, – усмехнулась Милена.

– Для меня – это вера в определенном смысле. Нет, я не радилака, Мил. Сама знаешь протесты  по поводу сексуальности женских игровых персонажей или обнажении в рекламе меня не сильно волнуют. Хочет баба сиськами трясти – это ее право. А вот когда мужчина, который сам в жизни из себя ничего не представляет (а даже если и представляет, так что ж), начинает мне диктовать как себя вести, извини. Нет! Я сама за себя отвечаю.

– Как же ты замуж выйдешь с такими взглядами? – удивилась Милена.

– Замуж? – презрительно дернула плечом Юля. – Вот уж что за глупость. Я здоровая цельная личность мне для поддержания самооценки или одобрения глупого общества не нужно находить какого-то сморчка, чтобы потом выкладывать с ним в обнимку мимимишные снимки со слащавыми подписями.

– Юлька, ты такая циничная.

– Я реалистичная, Мил. Сначала вот такие фоточки, конфетки и цветочки, а потом нарожаешь ему троих и пошла на фиг толстая корова. Нет, увольте.

– Дава, никогда так бы не поступил.

– Возможно, и не поступил бы. Просто запер бы дома, а сам по бабам бегал. Доказывать самому себе, что он чего-то да стоит, – в запале воскликнула Юля. Потом сжалившись, прибавила:

– Ладно, Мил, прости. Знаешь же, что меня кроет, когда кто-то начинает мне указывать на то, что я кому-то что-то должна. Встречусь я с твоим Давидом и выставлю себя в самом лучшем свете. Он еще плакать будет от моей святости.

На миг, обняв подругу, Юля расположилась перед ноутбуком и, включив бодрый трек какой-то metal-группы, предалась музыкальному наслаждению. Милена поморщилась.

 – Уговор дороже денег, – подмигнула Юля, все-таки сделав чуть  тише.

Музыкальные  интересы девушек никогда не сходились, и это частенько становилось камнем преткновения во многих спорах, что не мешало их уже почти десятилетней дружбе.