Бунтарка и тиран. История одного свидания

9. Шугаринг, пилинг, реснички, бровки и прочее.

– Охренеть – воскликнул Мишель, рассматривая новую татуировку Давида. – Какая-то она другая.

Давид кивнул, закатывая рукав рубашки, и пояснил:

 – Прикинь, приезжаю к Витальке, а он, мол, потерял эскиз, будем восстанавливать по другому и мой же набросок мне показывает. Я потом присмотрелся, понял, что этот немного другой, гармоничный что ли.

– И?

– Ну и сделал. А что, неплохо получилось.

Мишель еще раз дернул друга за руку, внимательно рассматривая рисунок, отек еще не сошел, но когда все сопутствующие симптомы уйдут окончательно татуировка обещала быть еще лучше.

– А чей эскиз не узнавал? – спросил Мишель

– Нет, а зачем? Я думаю, мы с той девчонкой вообще никогда не увидимся.

 – А это девчонка?

 – Да, Виталик сказал. Вообще получилось интересно, я бы пожал ей руку, при встрече.

– М-м-м, – протянул многозначительно Мишель. – И только?

– А Что?

– Ты не думал, что это фатум.

– Что? – не понял Давид.

– От латинского «судьба».

– Я знаю значение слова «фатум». К чему ты это?

– Ну у тебя с какой-то телочкой  одинаковая татуха, не думаешь, что это судьба?  Может, нашел бы ее. Кажется, мозги у вас работают в одном направлении.

 – Мозги, – уцепился за это слово Давид, – вот ключевое слово. Но в наше время это такое редкое явление, особенно среди женщин, что я не уверен вообще в его существовании.

– О, Дав, какая муха тебя укусила? Ты говоришь, как мой дедушка. На дворе 21 век, столько красоты вокруг, самое время кайфовать по полной. Вспомни молодость.

 – Да,  только, Миш, мы с тобой давно уже не юнцы, чтобы волочиться за каждой юбкой. Все они одинаково хороши и одинаково пусты.

– А тебя интересует богатый внутренний мир, – усмехнулся Мишель. – Ну точно древний старик. Кто ты и куда подевал моего друга?  Я же помню деньки, когда каждая следующая у тебя была ярче и красивей.  

– А дальше что? – развел руками Давид.

– Эм-м-м, –  деланно задумался Мишель.

– Что потом? Ну переспишь ты с ней раз, переспишь два. Потом что? Другая. А чем они отличаются? Ничем!

– Ой, только не говори, что надумал жениться и завести детишек, – поморщился Мишель.

– Смеешься? Я пока не готов к женщине, что будет стоять у плиты в бигуди.

– Фу, что за стереотипы? Хотя да, мне тоже стервочки нравятся. Жгучие такие, на голову двинутые. Такая пройдется по твоему сердцу катком, а ты ее еще благодарить за это будешь.

– Не знаю, таких не встречал.

– Да ладно? Серьезно, что ли? Ни одной? Ну конечно ты же Давид с большой буквы, все телочки перед тобой млеют. Что, серьезно ни одной? Даже в школе? Не верю, чувак. Это же просто невозможно. А были такие, кто отказывал? Колись, брат!

Давид некоторое время размышлял, прежде чем ответить. Словно и, правда, пытался вспомнить такой случай. Хотя в последнее время отказывался чаще он, не испытывая никакой особенной потребности при отсутствии элементарной симпатии к потенциальным партнершам. Это в юности, всё за него решало тело, особо не спрашивая предпочтений. С возрастом он стал разборчивей, хотя со слов другого его друга выходило, что придирчивей. Может и так. Но если признаться честно, отказов как таковых за последние несколько лет не было, разве что подруга Милены.

– Была такая, – наконец осторожно произнес он. – Но там на самом деле неизвестно к худу или к добру.

– Ой, давай, успокаивай себя, что не она тебя продинамила, а ты сам ее не захотел. Я тоже часто так себя утешаю.

 – Часто? – подколол Давид. – Ладно. Не объясняй. Просто понимаешь, там такое сочетание красоты и ума, что ты реально не знаешь, переспишь с ней, а она еще и  вцепится, как клещ. Тем более подруга сестры.

– Миленки? – удивился Мишель.

– Будто бы у меня еще есть сестра. Парень не тупи. Ты знаешь, что по сравнению с этой Юлей, Милена просто гений, она просто Стивен Хокинг в юбке.

– Что такая же деревянная?

– Дурак. У дамочки сто пудов биполярочка. Она вынесла мне мозг за полчаса общения, а оставшиеся полтора я всячески пытался от нее отделаться. Знаешь такое ощущение, что все, что меня всегда так раздражало в женщинах, вдруг собралось в одном человек в фантастической концентрации. Там и самомнение, и любовь к тупой музыке, и свист от уха до уха ввиду отсутствия интеллекта.

 – Небось, еще и страшная, как вся моя жизнь, – подсказал Мишель. – Да, я порой тоже нарываюсь на таких.

– Не сказал бы, – признался Давид. – Напротив, что странно, в первые минуты знакомства она даже понравилась мне. Фигурка, что надо, но потом…

– Господи, – театрально воздел руки к потолку Мишель. – Дав, ты, наверное, единственный мужчина на всей планете, что ждет от хорошенькой девушки огромного интеллекта. Друг, пойми, это женщина, она никому ничего не должна. А если это красивая женщина, так тем более.

– Какой-то странный подход...

– Это логичный подход, – возразил Мишель. – Сам посуди. Такая женщина не вылезает из спортзала, потом шугаринг, пилинг салоны красоты, реснички, бровки и прочее, лист салата, съеденный за день. Когда такой, по-твоему, книжки читать?  Можете друг тебе поискать в другом месте? Библиотеке или, где там еще некрасивые девушки обитают.

– Мне не нужно, что бы она была профессором по астрофизике.

– Тогда я совсем запутался, кто тебе нужен.

– Девушка с характером, – Мишель было открыл рот, чтобы возразить, но Давид перебил. – Не конченая истеричка, которая сама не знает, чего хочет, та, что топчет твои чувства только потому, что не ты герой ее романа. А женщина со стальным стрежнем, стойкая в своих убеждениях. Помнишь мою бабушку?

– Да, Валентина Ивановна – кремень-баба.

– Еще бы, с ней даже дед считается. Хотя сам знаешь, что для настоящего джигита – это непозволительная роскошь. Понимаешь, бабуля сама по себе очень интересный человек. К ней прислушиваются не потому, что она кулаком по столу может стукнуть (а она может, поверь мне), она невероятно образованная и умная, она умеет донести свою мысль до любого и всегда твердо стоит на своих позициях, точно зная, чего хочет. Вот именно, что дед не стелется перед ней, а уважает, как женщину и как человека.