Бунтарка и тиран. История одного свидания

13. Его это устраивает.

Юля понимала, что играет с огнем, но больше боялась вызвать гнев во взрывоопасном старшем брате Милены, так как хотя и знала его ни один год, не была уверена, что реакция будет адекватной ситуации, учитывая, каким зверем он во второй раз влетел в квартиру. И, разумеется, за годы знакомства неоднократно убежденная в его полном к ней равнодушии все эти хватания и касания воспринимала, как попытку причинить боль или унизить, и уж никак не думала об обратном.

Даже в момент, когда оказалась на столе, а он произносил эти пугающе компрометирующие слова, она все еще думала, что тот затеял какую-то игру. Играла же она в день их несвидания, что теперь мешает то же самое проделывать ему?

Как оказалось его темперамент и южная горячая кровь, неуемный нрав, да все вместе взятое. Юля, конечно, согласно его обещанию тут же не отреклась от всех своих феминистских постулатов, но голову потерла моментально. Все действительно началось, как игра. Легкое касание губ и полная потеря самоконтроля. В миг, когда Юля была готова отпустить какую-нибудь жесткую шуточку по поводу отсутствия у него способностей соблазнителя, о которых она столько слышала и которые, как оказалось на деле, были нулевыми, как заготовленная фраза застряла у нее в горле. Когда он, бесцеремонно вторгаясь в ее личное пространство, поцеловал ее уже  более требовательно. Решительно пробежавшись руками по ее телу, поглаживая бедра, нырнув ими под худи, он схватил ее за талию и притянул к себе, вынудив тем самым раздвинуть ноги, между которых он вполне себе по-хозяйски расположился.

Юля как не пыталась всё не могла потом вспомнить, в какой момент она закинула ему руки на шею, когда именно притянула его голову ближе к себе, вынуждая продолжить целовать шею, оставляя ощутимые и вполне заметные следы этих поцелуев. Она целовала его лицо, снова впивалась в губы, требовала продолжения, всем своим телом откликаясь на его прикосновения, безмолвно умоляя не останавливаться.

Осознание случившегося начало доходить до нее вместе со сменившимся треком на ноутбуке.

«Во время же он зазвучал!» –  с благодарностью подумала она, приходя в себя. Сначала слабо пихая амбала в грудь, потом пытаясь соскочить со стола, что было странно, ведь она неизменно упиралась в него. Не сразу придя в себя, Давид недоуменно уставился на нее. В этот момент она смогла, наконец, отпихнуть его и гневно вытирая важные губы, произнести:

 –  Ты мерзкое животное, отвали от меня.

Похоже, возглас человека только что страстно отвечающего на его ласки удивил Давида еще больше и он, тупо уставившись на нее, сделал шаг назад.

–  Вообще-то в судебной практике это называется «изнасилование»,  –  убегая от него практически в другой конец комнаты, серьезно заявила она.

Растерянность на его лице уступила место иронии.

 –  Изнасилование? – деланно удивился он. – Я думал в изнасиловании речь идет о совершении акта без согласия другого партнера.

Юля сперва растерялась, но быстро взяв себя руки, отреагировала:

 –  Я, конечно, понимаю, что не Никита́ и не КМС по какому-нибудь виду борьбы, но даже мои слабые попытки защититься, можно считать возражением.

 –  Не обратил внимания, мне больше бросился в глаза твой страстный ответ.

Тут уж Юле нечем было крыть, ответила она знатно. Но кто ж мог предположить, что спустя столько лет аутотренинга и убеждений самой себя, что любовь ее надумана, тело предаст ее в самый неподходящий момент. Кроме того в тайне она надеялась на такой исход, грезила о нем долгие годы и даже где-то была рада, что на миг поддалась искушению, узнав, наконец, что это такое, когда целует такой мужчина, когда целует любимый мужчина. Но голос разума не позволил ей, к счастью, до конца раствориться в этих ощущениях.

–  Каждый замечает, то, что он хочет замечать, – дернув плечом, ответила она.

 –  Что ж отлично, –  произнес Давид ровно. – В следующий раз это случится только по письменному согласию от тебя, в конце концов, я не горю желанием просидеть в тюрьме за глупые зажимания пятиклассников.

–  В следующий раз? – возмущенно выкликнула Юля.

«Пятиклассников? –  мысленно вторила она сама себе. –  Так он называет самый страстный поцелуй за последние несколько лет в ее жизни? Так, Юля. Стоять! Возьми себя в руки дочь самурая. Это провокация. Раньше играла ты, теперь играет он. Все нормально.  Сейчас ему это все надоест и он уйдет. Ты не в его вкусе и хотя это звучит обидно, такой расклад к лучшему».

–  А что, ты совершенно исключаешь такую возможность? – усмехнулся Давид.

Юля попятилась и уперлась на этот раз спиной в подоконник, вывернулась и бочком двинулась по направлению к выходу из комнаты осторожно так, едва заметно.

–  Но мы с вами совершенно разные, –  отчаянно воскликнула она.

–  Так уж и разные? И почему снова на «вы»?

–  Начнем с того, что вы тиран, диктатор и невыносимый сексист. Просто воплощение всего того, что меня так раздражает в мужчинах.

–  Хм, –  произнес Давид, ухмыляясь, – интересные наблюдения, сделанные на основе общих предположений, стереотипов, поверхностном знакомстве с человеком, ничего общего не имеющие с реальным положением дел. Не хмурьтесь, Юля. Вы прекрасно поняли, что я имел в виду.

 Юля, и правда, поняла бег его мысли, просто не вязалась такая грамотная речь с его общим образом, частично нафантазированным ею еще в юности.

–  Так же и я могу сказать о вас, как об истеричной взбалмошной особе, сексуально неудовлетворенной феминистке без тормозов.

Юля несколько раз открыла рот, чтобы ответить, но вместо вразумительного ответа на ум приходили только оскорбления.  И Давид продолжил:

–  Но ведь это же тоже поверхностное суждение. Не так ли? Все ведь гораздо глубже, чем может показать на первый взгляд? Чем вы сами хотите и стремились показать при первом знакомстве.

Юля наконец-то добралась до края стола Милены и оказалась у стены, до выхода из комнаты было рукой подать, один рывок, один прыжок и она на воле, но словно предугадав ее стремление, на пути у нее выросла массивная фигура Давида.