Буря для командора

1

Если бы Миранду Маконан спросили, когда начались проблемы, она без запинки ответила бы, что в тот день, когда впервые приехала в крепость Искрящегося Пика.

Откровенно говоря, она никогда не планировала приезжать в такое место. Крепость дышала холодом: каменные стены, покрытые инеем, словно хранили вековое недовольство. Ветер, пронзительный, как клинок, заносил в щели мокрый снег, а вдали, за хребтом, клубились тучи, будто готовившие новую порцию ненастья. На Искрящемся Пике, да и во всех его окрестностях, было холодно, и промозглый дождь то и дело сменялся мокрым снегом. Кругом на много миль не найти ни хороших портных, ни достойного вина.

Миранда любила хорошую одежду и вино. В кармане её плаща всегда лежал мешочек с корицей — крошечный протест против бесцветного мира вокруг. Она вдыхала пряный аромат и думала: «Даже здесь можно найти огонь». Миранда ценила комфорт. Но это не имело никакого значения теперь, когда отец приказал ей забыть, что Миранда когда-то носила фамилию Маконан.

Миранда была не из тех, кто ищет пощады. Откровенно говоря, она вообще была не совсем человеком. Её глаза вспыхивали в темноте, а когда она коснулась замёрзшего камня, по пальцам пробежала искра — не магия, а что-то древнее, что просыпалось только в этих горах. И это, безусловно, здесь, на северном побережье, представляло собой ещё одну большую проблему.

Но на Южных Островах, где Миранда прожила большую часть своей сознательной жизни, проблем у неё было ничуть не меньше. Отец не просто отрёкся от неё — он стёр её имя из родовых хроник. «Ты думаешь, я сломаюсь? — мысленно бросила она ему. — Посмотрим, кто из нас окажется хрупче».

И она решила: если даже отец желает ей смерти — почему бы не отправиться в самую гущу свирепствовавших на Севере братоубийственных войн и не умереть там героиней? Вдруг это заставит кого-нибудь о ней пожалеть?

Миранда любила думать про смерть. Это событие пленяло её своей красотой и неизменностью. Мысли о смерти давно стали её спутниками, но теперь они обрели форму. Вспомнились пальцы, сплетённые в руну, и пламя, послушное её воле. «Если уж выбирать конец, — размышляла она, — то пусть это будет не медленное угасание в холоде, а вспышка, которая ослепит даже эти хмурые небеса».

Её руки помнили парочку очень эффектных боевых заклинаний, и те небольшие стычки с разбойниками говорили о том, что никакая часть её тела не замешкается, если придётся пустить их в ход.

Грегор Доримус родился самым обычным человеком и за свои тридцать лет повидал больше битв, чем иные ветераны. В отличие от Миранды, он не владел магией, если не считать нескольких простых защитных приёмов.

Большую часть своей жизни Грегор был Рыцарем Храма, пока его вера в орден не рухнула. Грегор не из тех, кто отказывается от обетов, но последние события заставили его пересмотреть даже эту уверенность. Вместе с теми, кто готов был последовать за ним, он покинул стены цитадели Грааля и стал одним из основателей нового Братства.

Хотя в бушевавшем на материке хаосе эльфы подняли оружие против людей, демоны рвали защитные печати, казалось, даже мертвецы вот-вот восстанут… Грегор выбрал позицию ближе к центру и поддержал новую силу, обещавшую вернуть равновесие и мир. Но это был выбор меньшего из зол.

Больше всего на свете Грегор ненавидел магов и демонов, которых, по его твёрдому убеждению, они всегда призывали. Впрочем, в глубине души он помнил, как один маг ценой собственной жизни спас его отряд в ущелье Кхара. Эта мысль терзала его, но он гнал её прочь.

И в тот день, когда Рамар представил ему новую соратницу, Грегор несколько бесконечно долгих секунд смотрел на неё. В воздухе вокруг незнакомки дрожала странная напряжённость, а в ноздри бил запах озона — верный признак тёмной магии. Её длинные чёрные волосы поблёскивали, словно шёлк, пропитанный лунным светом.

У Миранды были длинные чёрные волосы, поблёскивавшие как шёлк. Стройная талия, узкие плечи… и всё же только последний идиот мог бы усомниться в её силе.

Сила пульсировала в её теле, пробиваясь наружу искрами, которые даже слабого чутья бывшего Стража хватало, чтобы ощутить всю её мощь. В её глазах плясали искорки не то смеха, не то пламени — будто внутри неё горела невидимая свеча.

На Миранде был изысканный длинный плащ

— Ведьма! — сквозь зубы процедил Грегор. Его рука непроизвольно сжалась на рукояти меча.

— Очень приятно, — с ледяной улыбкой, в которой сквозила сталь, отозвалась Миранда. — Инквизитор.

Её взгляд скользнул по его доспехам, будто оценивая трещины в броне и следы старых битв.

— А вы, должно быть, тот самый рыцарь, что верит: мир можно починить мечом. Позвольте спросить: сколько мечей вы уже сломали?