Буря Моретти.Tempesta

2 глава.

Когда тебе семнадцать, все уверены, что ты ничего не понимаешь. Но в семье Шортино понимание — роскошь, от которой всех давно отучили.

Прошёл год с той первой встречи. С тех пор каждое упоминание фамилии Моретти вызывало у меня аллергическую реакцию: дрожь, сарказм и желание уехать в Канаду. Но вчера отец произнёс фразу, которая похоронила все надежды: — Время пришло.

Так я и узнала, что через неделю состоится официальная помолвка.

Теперь я сижу в своей комнате, глядя на зеркало. В отражении — девушка в белой рубашке, с заплетёнными в косу волосами и глазами, которые устали злиться.
Невеста мафиози. Звучит как название дешёвой книги, только мне никто не предлагает гонорар.
Дверь открывается — мама. Та же усталость в улыбке, та же попытка казаться спокойной.

— Ты готова? Сегодня придут журналисты. И… гости.

— Если гости — это снова Моретти, то, может, я просто спрыгну с балкона и пропущу ужин?

— Эмбер…

— Что, мама? Я просто уточняю план побега.

Она подходит ближе, берёт за руки.

— Послушай. Это уже решено. И чем больше ты сопротивляешься, тем больнее будет тебе.

— Я не сопротивляюсь. Я просто не хочу, чтобы мой жених был человеком, у которого улыбка выглядит как оружие.

Мама чуть усмехается, но глаза тревожные.

— Он сильный. А сильные мужчины пугают только тех, кто привык жить за чужой спиной.

— Спасибо, мам. Отличное пожелание на помолвку.

Она уходит, а я остаюсь одна с тишиной и собственными мыслями. Иногда мне кажется, что стены этого дома пропитаны договорённостями.

К полудню в особняке снова шумно. Флористы, охрана, официанты, политические “друзья семьи”. Я стою в коридоре и смотрю, как отец разговаривает с какими-то мужчинами. Его лицо — ледяная маска. На мгновение он поворачивается ко мне:

— Эмбер. Будь приветлива.

— Конечно, папа. Я ведь лицо Синдиката, а не человек.

Он не реагирует. За дверью слышны шаги. И вот появляется он. Лоренцо Моретти. Год прошёл, а он будто стал ещё холоднее. Тот же взгляд, в котором нет ничего лишнего, только расчёт. Но теперь к нему добавилось что-то другое — спокойная уверенность человека, который знает, что победил ещё до начала игры.

— Мисс Шортино, — произносит он. — Вы изменились.

— А вы нет. Всё такой же ледяной.

— Лёд, в отличие от огня, сохраняет форму.

— А огонь, в отличие от льда, живой.

Он чуть улыбается, на секунду — едва заметно.

— Тогда посмотрим, кто из нас выживет.

Помолвка проходит под вспышками камер и звоном бокалов. Два Дона пожимают руки. Я стою рядом с Лоренцо, чувствуя, как отец кладёт мне на плечо руку — словно ставит подпись на контракте.
Когда Лоренцо надевает кольцо на мой палец, мне хочется рассмеяться. Не потому что смешно. Потому что страшно.

— Красивое кольцо, — говорю я тихо.

— Оно стоит меньше, чем цена твоей свободы, — отвечает он.

— А вы, похоже, любите напоминать о реальности?

— Я просто не хочу, чтобы ты строила иллюзий.

Я поднимаю глаза.

— Не волнуйтесь, мистер Моретти. Иллюзии — это не по-американски. Мы предпочитаем цинизм и контракты.

Он чуть склоняет голову.

— Тогда у нас больше общего, чем ты думаешь.