Буря Моретти.Tempesta

14 глава.

Утро началось с того, что я... ненавижу утро. Особенно то, когда всю ночь ворочаешься, вспоминая, как твой муж говорит «Она моя» так, будто подписывает приговор всему женскому населению планеты. А потом, когда сердце ещё трепещет от этой чертовой фразы, он уходит спать. Один. В свою комнату. И ты лежишь, глядя в потолок, с чувством, что тебе просто подарили бриллиант — и сразу забрали обратно.
Я зевнула, закуталась в одеяло и решила, что сегодня начну действовать стратегически. Да, не романтично. Зато умно. Если Лоренцо — ледяная глыба, то я стану солнцем. Медленным, терпеливым, но неотвратимым. Рано или поздно он растает. Ну или я сама сгорю. Что ж, риск — часть веселья.
Я встала, умылась, закрутила волосы в небрежный пучок (тот самый, который будто говорит: “Я вообще не старалась, просто проснулась идеальной”), и спустилась вниз. На кухне стоял Валентино — как всегда при галстуке, даже в восемь утра. Этот человек, кажется, родился в костюме.

— Доброе утро, миссис Моретти, — сказал он, наливая мне кофе.

— Доброе, Вэл. Как настроение у нашего мистера Моретти?

— Он в кабинете. С шести утра.

— Естественно, — пробормотала я, садясь за стол. — Наверное, опять решает судьбу мафиозных империй, попутно забывая, что у него есть жена.
Валентино кашлянул, чтобы скрыть улыбку. Я прищурилась.

— Не смей смеяться. Я серьезно. Мой план — заставить его вспомнить, что я не просто украшение в его особняке.

— Мисс Эмбер, — осторожно сказал он, — ваш план... включает в себя что-то, о чем я должен сообщить синьору заранее?

— Нет, — усмехнулась я, делая глоток кофе. — Пусть будет сюрприз.
Через полчаса я уже стояла перед зеркалом в легком шелковом платье цвета шампанского. Не вызывающе. Но… акцент на ключицах и талии присутствует. Легкий макияж, духи с нотами ванили и жасмина. Я не выглядела как жена мафиози. Я выглядела как искушение, завернутое в шелк и самоуверенность.
Я вошла в кабинет. Лоренцо сидел за столом, в белой рубашке с закатанными рукавами, и просматривал документы. Серьёзный, холодный, сосредоточенный — как всегда.
— Доброе утро, — сказала я максимально спокойно. Он поднял глаза. И застыл. На долю секунды. Едва заметно, но я это поймала.

— Доброе, — ответил он. — Ты сегодня рано.

— Ну, не всем дано жить на кофе и нервных срывов.
Он чуть нахмурился, но уголок губ дрогнул. Есть! Первая трещина в леднике Моретти.
— Ты что-то хотела? — спросил он, отложив бумаги.

— Хотела пригласить тебя на завтрак.

— Я занят.

— А я приготовила.

— Эмбер...

— Лоренцо. — Я наклонилась, облокотившись на его стол. — Если ты не поешь, то я расскажу всем твоим врагам, что будущий Дон Америки питается исключительно кофе и раздражением.
Он тихо вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Ты неисправима.

— Зато очаровательна.

Он всё-таки встал и пошёл за мной на кухню. Победа. Маленькая, но победа.
Я поставила перед ним тарелку овсянки с мёдом и фруктами. Он посмотрел на еду, потом на меня.

— Ты решила меня убить здоровым питанием?

— Нет, просто хочу убедиться, что твои мышцы — это не всё, что у тебя есть.
Он усмехнулся. Настояще. И на секунду мне показалось, что между нами мелькнуло что-то... тёплое. Как будто за этой холодной оболочкой действительно живёт человек, способный чувствовать.
Мы ели молча, но тишина уже не резала воздух. Она была… комфортной. Я даже поймала себя на мысли, что хочу, чтобы такие утренние завтраки стали привычкой.
Когда он доел, вытер губы салфеткой и сказал:

— Сегодня вечером у меня встреча.

— У тебя всегда встреча.

— И я хочу, чтобы ты пошла со мной.

— Ничего себе, второй день подряд, в чем подвох?

— Мы должны показать, что мы — семья.

Семья. Это слово прозвучало странно. Почти нежно.
Я кивнула.

— Ладно. Но если ты опять забудешь представиться как мой муж — я брошу в тебя вилку. Он хмыкнул.

— Принято.

Он ушёл, а я осталась сидеть, глядя на его чашку. Всё ещё тёплую. И подумала: может, мой план сработает. Может, я действительно смогу достучаться до того, кто прячет за холодом что-то живое.