Буря Моретти.Tempesta

19 глава.

Иногда мне кажется, что жизнь решила устроить мне экзамен на выдержку. Вот, пожалуйста, — стою посреди сверкающего зала в отеле «Империал Палас», в платье, которое сидит идеально, и пытаюсь выглядеть как женщина, полностью владеющая ситуацией. Хотя внутри я больше похожа на ту, кто вот-вот разобьёт бокал шампанского о голову мужа.
Лоренцо сегодня был другой. Чуть мягче, чуть ближе. В машине он молчал, но не в своей обычной ледяной манере, а будто думал о чём-то важном. Иногда его взгляд скользил по мне, и я видела, что-то там есть. Не просто привычная вежливость. Что-то... живое.
В зале было людно, пахло деньгами, духами и властью. Люди из мафиозных домов — мужчины в дорогих костюмах, женщины с идеально выверенными улыбками. Кто-то из них точно заказывал убийства за обедом, а теперь обсуждал соус к стейку. Добро пожаловать в высший свет, детка.
Я держала бокал и изредка посматривала на Лоренцо. Он говорил с каким-то мужчиной — высоким, в дорогом костюме, явно из тех, кто привык приказывать. Его профиль — резкий, строгий, идеальный. Сколько бы я ни пыталась себя убедить, что не чувствую ничего, когда он рядом, всё равно где-то внутри что-то переворачивалось.
А потом… я её увидела.
Лилиана. Бывшая девушка Лоренцо, я много спрашивала о ней у Валентино. Красное платье, губы в тон, взгляд — как у кошки, которая всегда приземляется на лапы. Она шла уверенно, будто всё вокруг принадлежало ей. И как только её глаза нашли Лоренцо, она улыбнулась. Та самая улыбка — слишком личная.

— Caro mio, — протянула она мягко, касаясь его руки. — Давно не виделись.

Я стояла чуть в стороне. И если бы взгляды могли убивать, то, боюсь, сейчас бы по мраморному полу текла чья-то идеальная подводка.
Лоренцо напрягся. Его губы сжались в тонкую линию, а взгляд стал опасным, как перед выстрелом.

— Лилиана, — произнёс он холодно, — не ожидал тебя увидеть.

Она хихикнула, чуть повернувшись ко мне.

— А ты, видимо, та самая молоденькая жена, да? Как интересно…

Я подняла бровь.

— А Вы, должно быть, та, что не дошла до финала с Лоренцо? — произнесла я сладко, с улыбкой, от которой у неё чуть дрогнул уголок губ.

Она моргнула. Лоренцо перевёл на меня взгляд — сдержанный, но я уловила в нём что-то похожее на… гордость?

— Осторожнее, Лилиана, — произнёс он тихо, но так, что весь ближайший стол притих. — Она моя.

И всё. Опять эти два слова. Два коротких, простых слова — но от них воздух будто сгустился. Она. Моя.
Я почувствовала, как мурашки пробежали по коже. Не от страха, нет. От чего-то другого. От ощущения, что впервые он сказал это не как обязанность, не как демонстрацию статуса — а будто сам в это верил.
Лилиана побледнела, а потом нервно усмехнулась и, пробормотав что-то невнятное, отошла. Лоренцо чуть склонился ко мне и тихо произнёс:

— Игнорируй её. Она в прошлом.

Всю оставшуюся часть вечера я думала только об этом. О его словах. О том, как он произнёс «моя». Это не было обещанием, не было притворством. Это звучало, как истина, которую он сам ещё не понял.
И вот я сижу в машине, смотрю в окно, на огни Вегаса — и ловлю себя на мысли, что впервые за долгое время не чувствую себя чужой рядом с ним. Может, всё-таки мы не такие уж и разные. Просто ему всю жизнь запрещали любить, а я — всю жизнь училась не чувствовать.
Только, похоже, оба мы уже проиграли.
Воздух Лас-Вегаса был тёплым даже ночью, но в машине стоял такой холод, будто кто-то включил кондиционер на максимум специально, чтобы остудить нас обоих. Хотя, может, это просто Лоренцо. В его присутствии всегда немного холодно. Даже если вокруг сорок градусов, он умудряется излучать температуру айсберга.
Мы ехали молча. Я смотрела в окно, а он — прямо перед собой, руки уверенно сжимали руль, мышцы на предплечьях напрягались при каждом повороте. В темноте виднелась подсветка от казино, вывески «Caesars Palace» ещё горели где-то позади, а я всё никак не могла выбросить из головы тот момент, когда он сказал: «Она моя».

Когда мы заехали во двор особняка, я глубоко выдохнула и приготовилась к очередной порции тишины. Но Лоренцо заглушил мотор и сказал:
— Не следовало тебе вмешиваться в разговор с тем мужчиной.

— А тебе не следовало позволять ему смотреть на меня, как на десерт, — отозвалась я тихо, глядя на него.

Он перевёл взгляд на меня — тот самый ледяной, от которого даже солнце бы застыло.

— Ты становишься всё смелее, миссис Моретти, — произнёс он.

— А ты, наконец-то, начинаешь замечать, что у меня есть голос, — ответила я, открывая дверь.

Мы вошли в дом. Всё так же идеально, тихо, будто сам особняк боялся сделать лишний звук. Я сняла каблуки и пошла по мраморному полу босиком. Он следовал за мной — шаг в шаг.

— Хочешь, я принесу тебе воды? — вдруг спросил он.

Я чуть не споткнулась. Что? Воды? От него?

— Нет, спасибо, Дон Забота, справлюсь сама, — буркнула я, хотя в душе что-то странно дрогнуло.

Он стоял у стены, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, и просто смотрел. Долго, внимательно, будто впервые видел меня без брони сарказма. Я подошла к столику в холле, поставила клатч, и хотела уйти к себе, но он сказал:

— Эмбер.

Я остановилась.

— Что?

— Не всем в нашем мире дают шанс выбирать, с кем быть рядом, — его голос звучал спокойно, но в нём было напряжение. — Но если ты останешься рядом со мной, я хочу, чтобы ты понимала — я не враг.

Я медленно обернулась.

— А кто ты тогда?

Он молчал. Просто смотрел. И в этом взгляде было всё: вина, боль, усталость. Тот самый холод, за которым я вдруг начала видеть не лед, а щит.
— Я пытаюсь быть другим для тебя. — сказал он.
— Знаю, — выдохнула я. — Но, может, когда-нибудь научишься.
И ушла вверх по лестнице, прежде чем успела сказать что-то глупее.

Позже, уже в спальне, я стояла у окна, глядя на огни города. Сняла серьги, платье аккуратно повесила на кресло — странно, но я чувствовала облегчение. Сегодня впервые за долгое время между нами что-то изменилось. Незаметно, едва ощутимо, но всё же.