Буря Моретти.Tempesta

23 глава.

Если бы кто-то сказал мне пару лет назад, что я буду просыпаться по утрам рядом с Доном Синдиката, пью кофе, приготовленный самой себе и обсуждаю за завтраком контракты и безопасность перевозок, — я бы громко рассмеялась. А теперь вот — не смешно.

Моя жизнь превратилась в баланс между глянцем и порохом. Между шелком и сталью. Между “доброе утро, Лоренцо” и “сколько тел нашли сегодня?”.

Быть женой Дона оказалось не тем, что я себе представляла. Это не кольца и вечера в ресторанах. Это — присутствие. Ты должна быть рядом. Видеть, слышать, чувствовать, когда даже охрана не замечает перемен. Лоренцо не учил меня этому специально. Он просто жил — а я наблюдала.

Сегодня утром он сидел за своим рабочим столом в кабинете, в чёрной рубашке с закатанными рукавами, и я ловила себя на том, что не могу отвести взгляд. Не из-за внешности, хотя, ну, давайте честно — новый Дон Синдиката чертовски хорош собой. А потому что в каждом его движении — сдержанная сила. Он — как тигр в клетке, который знает, что двери открыты, но выходит только тогда, когда сам решит.

— Ты опять следишь за мной, Эмбер, — произнёс он, не отрываясь от бумаг.

— Ага. Проверяю, не совершаешь ли преступлений прямо на рабочем месте.

— Каждое утро, когда ты входишь в этот кабинет, я совершаю одно.

Я нахмурилась:

— Какое ещё?

Он поднял взгляд, лениво, но с теплом в глазах.

— Краду у судьбы немного спокойствия для тебя.

Я даже не знала, как ответить. Просто стояла, ощущая, как сердце пропускает удар.

Он начал брать меня с собой на встречи. Не на все, конечно. Но иногда. Рядом с ним я сидела тихо, наблюдая, как он разговаривает с мужчинами, у которых кровь на руках стоит дороже шампанского в их бокалах. Сначала они смотрели на меня с подозрением. Потом — с уважением. Потому что я не просто кивала. Я запоминала. Я задавала вопросы. Я училась.

— Ты быстро схватываешь, — сказал Лоренцо вечером, когда мы ехали домой.

— Ну ещё бы. Учитель у меня… устрашающий.

Он усмехнулся, глядя на дорогу.

— Это комплимент?

— Это констатация факта, Дон.

— Дон — для посторонних. Для тебя я Лоренцо.

Я замолчала. А потом тихо добавила:

— Хорошо, Лоренцо.

Каждый день он немного менялся. Иногда, проходя мимо, он касался моей спины — просто ладонью, чуть дольше, чем нужно. Иногда, когда я сидела в кресле с книгой, он проходил мимо, целовал меня в макушку и шёл дальше, будто ничего не случилось. А я сидела, глупо улыбаясь, как подросток после первого поцелуя.

— Вы снова улыбаетесь, сеньора, — заметил Валентино, когда я пришла в кухню.

— Это нервное, — буркнула я, наливая себе кофе.

— Конечно, миссис Моретти. Нервное. От счастья.

Вечером Лоренцо пригласил меня в свой кабинет. Не как раньше — “поговорить о делах”, а просто посидеть. Он разлил виски, протянул мне бокал, и я вдруг поняла, что впервые за долгое время мне спокойно.

— Тебя не пугает всё это? — спросил он.

— Что именно?

— Мой мир. Мои методы. Моя тьма.

Я улыбнулась.

— Знаешь, Лоренцо, в темноте звёзды виднее. Он посмотрел на меня долгим взглядом, будто впервые видел.

— Раньше я бы и не подумал, что ты не такая.

— Я и сама не знаю, какая я, когда рядом ты.

Он тихо рассмеялся. И просто притянул меня ближе, позволив моей голове лечь ему на грудь. Его рука легла мне на бедро, большой палец начал поглаживать кожу через тонкую ткань платья — не вожделенно, а почти машинально, как будто ему нужно было чувствовать, что я рядом. Я слушала его дыхание, сильное, ровное, и впервые за долгое время не боялась тишины.

Может, вот это и есть — любовь мафиози?

Когда вместо “я люблю” ты слышишь: “Останься здесь”. Когда вместо обещаний — крепкая рука на твоей талии. Когда вместо слов — просто поцелуй в макушку.
И, чёрт возьми, мне этого было достаточно.