Буря Моретти.Tempesta

32 глава.

Пять месяцев.

Пять чертовых месяцев, за которые я успела научиться жить в новом теле, привыкнуть к вечным походам в туалет, постоянной усталости и внезапным приступам обжорства, когда в два часа ночи ты стоишь перед холодильником и ешь клубнику с маринованными огурцами. Да, наш малыш явно будет гурманом.
Я уже не могла скрывать живот — к счастью, Лоренцо теперь не только не пытался отговорить меня от “опасных каблуков”, но и каждый день с улыбкой касался моего живота, как будто боялся пропустить хоть одно его движение. И вот сегодня настал день — мы узнаем, кто живёт внутри меня.

В клинику мы поехали вместе. Лоренцо, как обычно, был собран, в идеально выглаженной рубашке и тёмных брюках, с тем самым непроницаемым лицом, которое так пугало всех вокруг. Кроме меня. Я давно научилась читать в его взгляде то, чего не видят другие. Например, как сейчас — лёгкое волнение.
Да-да, сам Дон Моретти нервничает, потому что не знает, мальчик или девочка.

— У тебя вид, как будто ты идёшь не на УЗИ, а на допрос, — поддела я его, поглаживая живот.

— Я просто… — он замялся, — не привык к вещам, которые не могу контролировать.

— Добро пожаловать в клуб будущих родителей, — фыркнула я. — Контролировать тут можно разве что, чтобы не забыть купить крем от растяжек.

Он усмехнулся, покачал головой и поцеловал меня в висок.

— С таким характером, надеюсь, ребёнок будет в тебя, а не в меня.

— Ха! Если он будет в тебя, я запасусь валерьянкой на ближайшие лет двадцать.

Когда нас пригласили в кабинет, я вдруг почувствовала, как сердце забилось быстрее. На кушетке я легла, а Лоренцо встал рядом, взяв меня за руку. Его ладонь была горячей, уверенной, и в тот момент я поняла — чего бы ни показал монитор, мы уже семья.

Врач — милая женщина лет сорока с добрым голосом — улыбнулась и повела датчиком по животу. На экране появились тени, линии, очертания.

— Вот головка, — сказала она, — вот ручки… А вот ножки.

Я смотрела на это крошечное чудо, и глаза предательски защипало. Лоренцо стоял молча, но его пальцы сжались сильнее.

— Хотите узнать пол ребёнка? — спросила врач.

Я повернулась к нему. Он кивнул.

— Да.

Женщина улыбнулась шире и посмотрела на экран.

— Поздравляю вас. У вас будет мальчик.

Всё внутри меня будто вспыхнуло.

— Мальчик… — прошептала я, и слёзы покатились по щекам.

Я посмотрела на Лоренцо — и впервые видела в его глазах то, чего не видела никогда раньше. Настоящую, не сдержанную эмоцию. Тепло. Радость. Нежность.

Он опустился ко мне, коснулся лба губами и прошептал по-итальянски:

— Mio figlio… mio sangue. (Мой сын… моя кровь.)

Его голос дрогнул. И, Боже, как сильно в тот момент я его любила.

Когда мы вышли из кабинета, он всё ещё держал мою руку, не отпуская.

— Ты в порядке? — спросил он тихо.

— Более чем, — улыбнулась я, вытирая слёзы.

— Только не начинай планировать ему судьбу на ближайшие тридцать лет, ладно?

— Поздно, — хмыкнул он. — Я уже решил, что он не будет убийцей.

Я резко остановилась. Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни тени шутки.

— Я хочу, чтобы он жил иначе, Эмбер. Не так, как я. Не с оружием в руках и не с кровью на совести. Он должен сам выбрать свой путь.

Я подошла ближе и коснулась его щеки.

— Тогда начни с того, что покажи ему, что такое любовь, Лоренцо.

Он кивнул и притянул меня к себе, прижимая к груди, будто боялся отпустить. И пока наш сын, этот маленький боец, шевелился во мне, я знала одно: он уже изменил нас обоих.