Буря Моретти.Tempesta

35 глава.

Пять лет.

Пять лет, как всё изменилось.

Пять лет, как я перестала быть просто Эмбер — женой по расчёту, дочерью влиятельной семьи.

Теперь я — мама. И жена мужчины, которого люблю так, что иногда самой страшно.

— Мам, Аврора опять тянет мой грузовик! — возмущённый детский голос с первого этажа заставил меня улыбнуться.
Карл. Наш первый, самый дорогой мальчик. А его обидчица — наша маленькая принцесса Аврора, которой недавно исполнился год. Она уже ходит, смеётся и делает всё, чтобы довести брата до белого каления. Вся в отца.

Я вышла на террасу — солнечное утро ласково окутывало дом, а за стеклянными дверями разыгрывалась типичная семейная драма.

Карл, с выражением настоящего Дона, стоял посреди гостиной, прижимая к груди игрушечную машину, а Аврора, с упрямо сжатыми губами, тянулась к ней, издавая возмущённое «мамааа!».

— Карл, дай сестре поиграть.

— Но она всё ломает! — он сердито нахмурился, копия Лоренцо. Даже взгляд тот же — холодный, решительный.

— Значит, будет новая. Папа купит, — ответила я и подмигнула ему.

— А если папа не купит? — прищурился сын, явно проверяя границы власти.

— Тогда мама купит, — послышался за моей спиной низкий голос, от которого я до сих пор могла потерять дыхание.
Лоренцо стоял в дверях, в белой рубашке, с расстёгнутыми верхними пуговицами, и с чашкой кофе в руке. Пять лет, а он всё тот же — немного суровый, уверенный, с той самой силой в голосе, из-за которой, кажется, даже солнце начинало светить мягче.

Он подошёл ко мне, легко обнял за талию и поцеловал в висок.

— Доброе утро, mia tempesta.
— Доброе утро, мистер Моретти, — шепнула я, наслаждаясь тем, как его пальцы чуть дольше, чем нужно, задержались на моей талии.

Аврора, заметив отца, радостно захлопала ладошами и поползла к нему. Он нагнулся, поднял её на руки, и она сразу вцепилась в его рубашку, как будто боялась, что он исчезнет. Лоренцо посмотрел на неё — тот редкий взгляд, в котором было всё: нежность, любовь и неуверенность человека, который всё ещё учится быть отцом.

— Principessa mia, — прошептал он и поцеловал дочь в макушку.

Я смотрела на них и понимала — это и есть счастье. Не то, что с фейерверками, не то, что в фильмах. А тихое, тёплое, как солнечный луч, скользящий по утренней кухне.

Карл уже снова сидел на полу, рассказывая Авроре, как «папа когда-то ловил плохих дядей» — спасибо, конечно, Валентино, за сказки на ночь. Я только закатила глаза, а Лоренцо тихо рассмеялся.

— Надо будет поговорить с Валентино. В следующий раз пусть рассказывает про футбол, — сказал он, ставя чашку на стол.

— Или про то, как папа однажды испугался, когда мама рожала, — не удержалась я.

Он посмотрел на меня, прищурившись, и хищно улыбнулся.

— Ты, кажется, забыла, что я был там.

— И я помню, кто кричал громче, — поддразнила я.

Он шагнул ближе, и я почувствовала его дыхание у шеи.

— Осторожно, tempesta mia, — прошептал он, — такие слова могут закончиться третьим ребёнком.

— Только не сегодня, — хихикнула я. — Сегодня у нас гости — мама, папа и Рензо с Розалией.
Он вздохнул, притянул меня ближе и тихо сказал:

— А знаешь… раньше я не думал, что буду бояться потерять то, что имею.

Я посмотрела на него, на Карла, который пытался надеть на Аврору свою шляпу, и на солнце, льющееся в дом. И сказала:

— Ты ничего не потеряешь, Лоренцо. Потому что теперь это — наша семья.

Он кивнул, и в его глазах промелькнул тот самый огонёк, из-за которого я влюбилась в него тогда, много лет назад, ещё когда думала, что он просто холодный Дон.
А теперь знала: за всем этим льдом всегда горело пламя. И это пламя принадлежало мне.

Дом наполнился смехом, запахом кофе и звоном детских голосов. Карл строил башню, Аврора пыталась её разрушить, а Лоренцо сидел рядом со мной, обняв одной рукой за талию, второй держа чашку.

— Скажи честно, — усмехнулся он, — ты ведь счастлива?

Я посмотрела на него, на детей, на наше утро, и улыбнулась.

— Я не просто счастлива, Лоренцо. Я дома.

И он поцеловал меня — нежно, почти невесомо. Так, как целуют только тех, кого не боятся любить.