Буря внутри меня

Не хватило воздуха

Хуже всего бывает, когда складываешь пазл и видишь, что каких-то фрагментов всё равно не хватает.

Dexter

Когда ты становишься подростком, самым важным в жизни становится отразить самого себя миру – таким, какой ты есть сам по себе, без призмы чужого мнения или социальных ценностей. Ты не хочешь, чтобы окружение видело просто твоё отражение в зеркале, ты нуждаешься в том, чтобы оно заглядывало глубже, видело больше. Но при этом ты совсем не готов это признать – ведь признать потребность в ком-то означало бы признать слабость, а допустить слабость в глазах других в тот самый момент, когда ты сам снаружи и изнутри слабеешь, меняешься и проживаешь не самые приятные вещи, означало бы окончательно себя уничтожить.

Будучи подростком, ты хочешь, чтобы люди сами увидели ту уникальность и неповторимость, которой ощущаешь себя перед этим миром. Но в действительности простого внимания тебе мало – ты жаждешь быть принятым, включённым в общество даже будучи таким неподходящим ему. Ты хочешь быть «своим», но при этом светить немного ярче, чётче. Ты ищешь пути и способы отразить миру этот свет – фонариком или софтбоксом.

Зачастую люди разделяют самих себя на противоположные позиции, в которых пытаются выделить свою уникальность и отличие от других. Например, одни предпочитают спать до полудня, другие восторгаются магией рассвета. Кто-то просит сделать звуки тише, а кто-то выкручивает катушки громкости на полную. Кто-то прячется в своей комнате с пледом и любимой книгой, а кто-то растворяется в суете и ярких неоновых огнях.

Наверное, именно это заставляет молодёжь пропадать в местах, подобных Illute, в любое свободное время – иначе мне трудно объяснить, почему это заведение всегда полно народу. Пусть мне и не пришлось быть его постоянным гостем, но то, что его владельцы не страдают от недостатка клиентов и притока денег, было очевидным. В свете этого меня совсем не удивляло, что Адам отказался от денег отца – ему было, чем их заменить.

А ведь наша школа даже не подозревает, чем в действительности занимается главная таинственная фигура старших классов. Что он катается на крутой тачке и прогуливает уроки совсем не потому, что деньги папочки позволяют ему плевать на правила. Но что в действительности думает его отец об увлечении своего сына? Вряд ли медиамагнат Вайтемор доволен там, что единственный наследник убивает молодость в клубах, а не строит имидж где-нибудь среди себе подобных. Даже мой отец, не имея за спиной многомиллионного состояния, невольно подталкивал сыновей к своему воспитанию и мировосприятию. А он, к тому же, на Короля Ночи непосредственно работает…

В аспекте наших взаимоотношений вообще нормально ведь звать папочку Принца Ночи непосредственно Королём? Ну, хотя бы в своей голове…

Но как бы я ни старалась размышлять глобально, мысли скатывались в более посредственное русло – устремляясь к крупным рукам с выступающими костяшками каждый раз, когда пальцы ловко прокручивали ножки бокалов или горлышки бутылок. Ткань чёрной футболки почти натягивалась, когда эти же руки пускали в пляс шейкер. Создание коктейлей вдруг стало почти искусством, наблюдать за которым было не менее интересно, чем за фигурным катанием.

Как оказалось, Даррелу Риду роль бармена подходила отлично.

Во-первых, блондин прекрасно здесь ориентировался. Было очевидно, что это не первая его смена, а право стоять за этой стойкой сегодня он получил не за красивые глаза. Несмотря на ажиотаж он мелькал среди двух других барменов аккуратно и вполне эффектно, успевая поиграть искрящимся в свете прожекторов стеклом. Будто фокусник, он организовывал напитки на стойке с потрясающей скоростью, вызывая лишь восторг.

Я ничуть не пожалела, что мы с Эл отказались отсиживаться в вип-комнате на втором этаже.

У подруги было хорошее нестроение, так что она по большей части танцевала среди множества других посетителей. Не скажу, что сильно отличалась своим настроением от неё, но мне больше по душе было посидеть за стойкой и покачаться в такт ритму, чем теряться среди толпы незнакомцев. Что-то меняется, что-то остаётся прежним – и моя любовь к пространству осталась непоколебимой.

А ещё Дар не забывал обновлять мой напиток – вернее, каждый раз преподносить мне новый.

– Что это? – чуть больше склонившись в его сторону, громко спросила, взирая на розовое безобразие с белыми переливами.

– «Дружба – это чудо», – объявил он в ответ, усмехнувшись.

– Ты это только что придумал? – перевела взгляд на него, но в ответ получила вполне невинную улыбку.

Спрашивать о содержимом я перестала его где-то после второго стакана – как хороший бармен свои фирменные коктейли он оставлял нераскрытыми.

Видимо, поток людей прервался, раз парень позволил себе развалиться на барной стойке рядом со мной. Под его ожидающим взглядом я потянула коктейль из трубочки, разбирая привкус малины, ванили и непонятную мне кислинку. Сочеталось всё хорошо, и я, улыбнувшись, стянула пальцами кусочек сладкой ваты сверху.

– Вкусно! – оценила, заедая порцией сладкого.

Рид не ответил, но по его лицу я поняла, что комплиментом остался доволен. Он оглянулся за плечо, но остался неподвижен – видимо, его помощь всё ещё не требовалась.

– Где ты этому научился? – спросила, раз подвернулась такая возможность.