Буря внутри меня

В шаге от падения

Рисковать – это значит прыгнуть с обрыва, расправляя крылья в полете.

Рей Брэдбери

Учёные утверждают, что наш мозг изучен не более, чем на десять процентов. Биология рассматривает связь и взаимодействие миллиардов нейронов как огромный неразрешённый массив, самую великую и вместе с тем великолепную систему в мире, познать которую не в силах ни одна наука в нашем мире.

Из года в год в школе нас учат тому, насколько природа уникальна и совершенна, и насколько последовательны и уравновешены все процессы, происходящие в ней. Как вода совершает свой круг, сначала прорываясь из земли, после – возвышаясь к небу испарённой влагой, а затем возвращаясь обратно дождями. Как существуют все живые создания, как они адаптируются, приспосабливаются и меняются в зависимости от окружающей среды и обстоятельств. Как меняется мир, сохраняя при этом всё то, что помогает ему продолжать жить.

Таким и был создан наш мозг. Он обширен и многогранен, способен вмещать в себя информацию, знания, навыки, накопленный тысячелетиями опыт наравне с природными инстинктами. Слишком силён, чтобы его одолеть. Слишком способен, чтобы до конца его познать.

Но наш разум – это всё же система, а любая система способна давать сбои: от приобретённых рефлексов, которые ты не способен контролировать, до вещей, которых ты не должен видеть. Наш разум может ошибаться, терять рациональность, давать сбои в привычных и заученных процессах.

Мой мозг конкретно замкнулся и слетел с установленной орбиты в тот момент, когда Даррел Рид поцеловал меня.

Часть меня, всё ещё тонувшая в панике, могла воспринимать лишь те самые злополучные шаги, приближающиеся к нам по лестнице – хотя в действительности я перестала слышать их звук. Она застряла в том моменте, всё ещё отыскивая вариант спастись, победить эту тупиковую ситуацию, потому что за паникой крылся страх – оказаться на грани исключения в финальной строке моих достижений за половину учебного года. Она всё ещё ощущала приближение беды, совершенно не признавая, что беда уже пришла.

Наверное, именно поэтому другая часть разделила сознание пополам, сконцентрировавшись на тепле чужого тела и движениях его губ. Потому что Даррел, вопреки ожиданиям, не просто изображал поцелуй, он меня действительно целовал – резко, крепко, решительно, вжимая моё тело в своё и сминая губы. Несмотря на широко распахнутые от шока глаза я ничего перед собой не видела, будучи способной воспринимать скольжение его губ и тут напор, от которого замёрзшее в ужасе тело вспыхнуло огнём.

И я падала.

Падала куда-то в пустоту, в бесконечность, в которой не было мира – только чувства, ощущения, только это тепло, передаваемое от кожи к коже. В этой бесконечности не было слов – мы общались теплом, касаниями, чувствуя больше, чем просто руки, просто губы и просто тела.

Мира тоже не существовало.

А я не знала, что делать.

Я не умела целовать кого-то, а если бы и умела – не думаю, что в этот момент у меня нашлись бы силы хоть как-то ответить. Я была полностью и всецело сокрушена под ним, способная лишь принимать – и падать снова и снова.

Пока в этот далёкий мир не ворвался совершенно чужой шум.

– Что вы здесь делаете?!

И контакт пропал – губы Дара покинули мои, подарив мне жадный вдох кислорода, которого, как оказалось, так не хватало моим лёгким. И руки отпустили плечи – в прочем, ровно на мгновение, после которого я оказалась прижата к плечу, скрытая от посторонних глаз. Не сопротивляясь, уткнулась в плечо подбородком и наклонила голову, не дав возможности кому-либо увидеть меня такой – разбитой, разрушенной, совершенно потерянной в этом моменте.

– Оу, эм, мы… – голос Рида звучал хрипло, но куда более уверенно, чем мог бы быть у меня. И я совсем не понимала, играет он сейчас или нет. – Мы тут просто недалеко отошли?

Стараясь не так дико дышать, я ещё сильнее вжалась в плечо парня, потому что с каждой проведённой секундой реальность обрушивалась на меня словно волна ледяной воды – эмоций было так много, что справлялась я с ними с большим трудом. Я от страха не успела отойти, а поцелуй меня просто уничтожил…

– Рид? Ты опять?! – возмутился, судя по смутно знакомому голосу, кто-то из преподавателей. – Как будто не знаешь, что подниматься на этажи во время мероприятий запрещено!

– Ну… – протянул, на деле ничуть не смутившись, блондин над моей головой. – Там шумно? И людно.

– А тут зато уединённо, да? – последовал язвительный ответ. – Живо отсюда! И больше мне не попадайся – сдам помощнику директора, будешь весь семестр свои проделки отрабатывать!

– Всё, всё, уходим, – благоразумно не стал спорить мой спутник.

И потянул меня к выходу – на удивление всё так же ненавязчиво скрывая от чужих глаз.

– И кто у нас там? – послышалось совсем рядом.

Понимая, что сейчас придётся очевидно опозориться перед учителем, я вздрогнула, но Даррел не позволил мне отстраниться – потянул дальше в полумраке, бросив лишь:

– Красивая незнакомка в тени унылых стен…

Процитировал, кажется, кого-то из классиков – в другой ситуации я бы даже похвалила за внезапный порыв романтизма.