Бусина из муранского стекла. Дочь верховного мага

Глава 1. Дочь Верховного мага

Женщины, скованные хотеньем, причудами, веленьями отцов, матерей, братьев, мужей… почти все время проводят в четырех стенах, томятся от безделья, и в голову им лезут разные мысли…

Джованни Боккаччо. Декамерон

— Лу-учик! Лучиана! Где ты, девочка моя? Пора собираться!

Голос старой нянюшки раздавался из сада, и Лучиана, которая пряталась за пышно цветущим кустом рододендрона, удачно растущим вплотную к замковой стене, с трудом сдержала смех и подобрав юбки и полы длинной домашней симары ловко влезла в распахнутое окно малой библиотеки. Как удачно, что Нереза не успела переодеть ее в тяжелые, официальные одежды!

Нереза была с ней с самого рождения. Сначала кормилицей, потом няней, а когда Лучиана вошла в возраст, который считался подходящим для начала сватовства, осталась при ней в качестве горничной. Нереза уже была немолода, к тому же души не чаяла в Лучиане, чем та постоянно пользовалось. Юной синьоре не пристало лезть в окно, словно оборванцу, но чего не сделаешь, чтобы добраться до заветных книг!

Солнечный свет искрился на витраже, изображающем саламандр в огненных сполохах, и, придержав створку, Лучиана замерла, чутко прислушиваясь: не заметила ли Нереза бликов, побежавших по траве? Но все было тихо. Только пышная зелень едва шумела на теплом ветру, да щебетали птицы, облюбовавшие молодые кусты мирта вдоль дорожек и склевывающие недавно созревшие ягоды.

Малая библиотека, куда она пробралась, считалась укромным местом брата Лучианы – Джаккомо. Это было его детище и излюбленное увлечение. Библиотеку он пополнял регулярно и в основном трудами по магии. Далеко не все он успевал изучать, да и появлялся тут все реже, так как последние годы фактически являлся правой рукой отца и постоянно путешествовал по его поручениям. Но его частые отлучки давали Лучиане возможность добраться до тех книг, которые девушке ее положения и статуса читать не пристало.

Образованность ценили, но вот магия была разной. И если брат, как наследник отца, изучал среди прочего и запретную магию, ей полагались лишь скучные общедоступные трактаты по магии четырех стихий.

Лучиана слизнула каплю крови с тыльной стороны запястья — розы под окнами были слишком уж колючими, но зато она выиграла для себя еще полчаса тишины и свободы. Как раз достаточно, чтобы дочитать припрятанный от домашних том по артефактам, найденный среди недавних приобретений брата.

Подобные книги отец не жаловал, как и магию, о которой в них рассказывалось. А так как отец был верховным магом стихий, его предпочтения разделялись не только внутри семейного круга, но и всем городом. Да и попробовал бы кто-нибудь ослушаться! Магов, которые практиковали что-то кроме магии стихий, в Риме могли и на костре сжечь.

Лучиана поежилась, вспоминая одну из таких показательных казней, на которую пришлось смотреть с огромного балкона вместе со всей семьей.

Отец в гневе был пугающ, а его магия огня, хоть и полыхала жаром, вызывала скорее ледяную дрожь и оторопь.

Лучиана отца не боялась, это Джаккомо, как наследнику, приходилось терпеть крутой отцовский нрав, а она была всего лишь дочерью, и до совершеннолетия все, что от нее требовалось — как можно реже попадаться отцу на глаза, когда тот в гневе, и быть безукоризненной на семейных трапезах. И то и другое она освоила в совершенстве, а потому считалась примерной и любимой дочерью.

Ступая неслышно по тяжелым коврам с таким густым ворсом, что и латный рыцарь прошел бы бесшумно, Лучиана забилась в дальний угол библиотеки. Там, за одним из больших массивных книжных шкафов пряталось узкое окошко-бойница. Голубые, но не прозрачные, мелкие ромбовидные стеклышки не позволяли разглядеть ее с улицы, а света для чтения проникало предостаточно. Поэтому на широком подоконнике Лучиана обычно украдкой изучала запрещенные книги.

Кастелло, в котором жила их семья, мог послужить и крепостью, так толсты и прочны были его стены, но времена наступили относительно спокойные, хотя отец и говорил постоянно о распоясавшихся ведьмах и ведьмаках из Флоренции, которые только и думают как извратить красоту стихийной магии.

Старший брат кивал, но Лучиана не была уверена, разделял ли он взгляды отца, или проще было согласиться. А вот младший — Джованни — постоянно спорил с отцом на совместных ужинах, что дело, разумеется, не в магии вовсе, а просто в землях и влиянии. И последнее время предлагал свою кандидатуру на роль супруга для подрастающей дочери банкира Медичи, который уже много лет твердой рукой держал Флоренцию.

Отец хмурился, пламя свечей на столе вытягивалось едва ли не до потолка, мать мягко гладила темпераментного и мгновенно выходящего из себя отца по руке, и на том разговоры заканчивались.

Мать Лучианы была воздушницей. Мягкой и нежной. Она казалась изящной статуэткой – всегда безупречной и тихой. Однако крутой нравом, властный и резкий отец ее боготворил. Брак когда-то был договорным, потому что ее магия усиливала магию отца, и во многом благодаря поддержке жены Галеацио Паццо добился высочайшего поста. Но она, как никто другой, могла успокоить бешеный нрав супруга.

Лучиана пошла в мать и, как считал отец, кротостью нрава в том числе. Джованни, который тоже уродился в мать златокудрым и тонкокостным, и с которым Лучиана частенько дралась в детстве и бесконечно спорила, став постарше, только закатывал глаза и фыркал, когда слышал разговоры о том, какой чудесной его сестра станет женой и как повезет ее будущему мужу. Уж он-то знал, как его сестра сбегала лазить по крышам и могла метко кидаться кисловатыми апельсинами из их сада в играющих под замковой стеной мальчишек.