Бусина из муранского стекла. Дочь верховного мага

Глава 3. В подземельях кастелло

Какова была их жизнь в заточении, неустанных слезах и

постах, более продолжительных, чем им было желательно, каждый может себе

Представить…

Джованни Боккаччо. Декамерон

Джаккомо вел ее все ниже и ниже по винтовой лестнице, уходящей, казалось, в глубь земли. Одной рукой он держал латунный подсвечник с единственной свечой, отбрасывающей тревожные тени на сырые, холодные стены, второй периодически осторожно подхватывал ее за руку, чтобы не поскользнулась и не упала. Потертые, скользкие ступени, кольцами змеились под ногами. Затхлый, сырой воздух забивался в легкие, не давая дышать полной грудью, оседал кисловатым привкусом тлена и запустения на языке.

Темницы кастелло использовались нечасто: все преступники и ожидающие суда Старейшин содержались под резиденцией Верховного мага рядом с центральным собором. Целая сеть катакомб, жуткий муравейник, наполненный болью и страхом. Лучиана никогда там не бывала, но часто ловила обрывки разговоров, видела записи на столе у отца, слышала скупые, лишенные эмоций отчеты Джаккомо, когда он возвращался из долгих поездок, во время которых мать была бледнее обычного и отменяла все развлечения.

Лучиана боялась, что Джаккомо поведет ее туда, но они шли знакомым путем. В пустующих подземельях замка они часто играли детьми, сбегая сюда от присмотра нянек и учителей. Тогда этот жуткий спуск казался веселым, щекочущим воображение приключением. Сейчас же она дрожала и цеплялась за руку брата, кусая губы, чтобы снова не разрыдаться.

Они остановились у небольшой окованной железом двери, и Джаккомо выпустил ее руку, чтобы с силой постучать тяжелым кольцом ручки. От грохота Лучиана содрогнулась всем телом и обняла себя руками, чтобы хоть как-то сохранять тепло и скрыть предательскую дрожь.

Дверь открылась не сразу. Мерзнущей Лучиане показалось, что прошла вечность, пока они стояли там, но она радовалась этой отсрочке. Ей хотелось столько всего сказать брату, но она молчала, глядя, как он хмурится, что-то обдумывая.

Дверь скрипнула, приоткрываясь.

— Синьор! — молодой юноша в военной форме цветов отцовского герба почтительно склонился в поклоне, скользнул любопытным взглядом по Лучиане и поспешно отвел взгляд. — Синьора.

Лучиана горько усмехнулась.

— Клето, ты сегодня один? — небрежно поинтересовался Джаккомо, подталкивая Лучиану вперед.

—- Да, милорд, — Клето поспешно отступил внутрь, его уши смешно заалели, и в другое время Лучиана непременно бы нашла для него доброе слово или веселую шутку: молодой воин отца явно терялся перед ней.

— Дай мне ключи от камер, — приказал Джаккомо, повелительно протягивая руку.

Лучиана поежилась от этого уверенного резкого жеста – так он ей напомнил движения отца. С ней брат вел себя совсем иначе, а здесь в этой маленькой, каменной комнатке, где было душно от чада факелов, пахло кисловатым вином и затхлым помещением, он был герцогом, наследником своего отца. Сильным магом. Возможно, здесь, в подземельях, он был даже сильнее отца, потому что сама земля и эти каменные стены откликались на его магию.

Лучиана неожиданно почувствовала что-то. Словно обострились органы чувств, и громада камней, все эти стены вокруг и земля на много сотен километров внизу, под ее ногами откликнулись, наделили ее силой. Она даже протянула руку, потому что хотелось поймать, уложить в ладони эту мощь, но звякнула тяжело связка ключей разных форм и размеров на металлическом кольце. И брат, оставив свечу на столе, перехватил ее за запястье и потянул за собой в узкую каменную арку.

Они очутились в длинном коридоре, разбитом на узкие забранные решетками закутки. Факел горел только один, у самого начала. Пламя трещало и чадило, и давало слишком мало света. Джаккомо бросил взгляд через плечо, жестом показывая Клето, что нет нужды следовать за ними. Стражнику явно было любопытно, но он, мгновенно повинуясь, перестал маячить в арке.

Джаккомо же пошел дальше, в глубь коридора, все так же удерживая Лучиану за запястье. Коридор неожиданно изломился под прямым углом и открылся точно такой же, только вполовину короче и оканчивающийся лестницей ведущей вниз.

Здесь было всего три камеры, Лучиана успела посчитать, прежде, чем Джаккомо загремел ключами и открыл среднюю.

— Прошу, — с шутовским поклоном сказал он, но лицо оставалось мрачным, а глаза не смеялись.

Лучиана вошла в камеру длиной в пять-шесть ее шагов, а шириной и того меньше. Кучка соломы на полу, цепи, свисающие со стены, и серый стылый камень.

— Джаккомо… —- начала было она, но брат приложил палец к ее губам и сказал громко:

— Здесь ты пробудешь до суда. Моли стихии, чтобы Старейшины просто отправили тебя в изгнание.

Лучиана отшатнулась. После всех событий этого дня, она не сразу поняла, что Джаккомо разыгрывает представление для единственного охранника этих подземелий.

— Я поговорю с теми из Старейшин, кто лоялен мне, — понизив голос, торопливо проговорил Джаккомо. — Твоей жизни ничего не угрожает, Лучик. Представь, что мы просто играем в подземельях.

Брат нежно обхватил ладонью ее щеку и коснулся лбом ее лба. Лучиана всхлипнула и обняла его трясущимися руками, сдерживая рыдания: не стоит тревожить его еще сильнее.